Вирджиния Браун - Дороже всех сокровищ

Вождь махнул рукой и, развернувшись, зашагал прочь. Джордан обратил внимание на то, как прямо он держит спину: похоже, ни годы, ни горе, ни лишения – ничто не могло согнуть старого индейского вождя.

– Быстрее, – прошептала Жоли, – пока он не передумал и не послал за нами погоню!

Джордан, подсадив Жоли, тоже вскочил на лошадь позади нее и галопом направил ее в сторону гор Орган.

Плоскогорье Сан-Августин окаймляло Долину Мертвых с севера, а горы Орган – с юга. Резко вздымаясь над равниной, эти горы напоминали острые зубы некоего гигантского чудовища, но у их подножия, в тени раскидистых тополей и кедров, в высокой мягкой траве, царили покой и умиротворение.

Сидя на траве, Джордан и Жоли не разжимали объятий, словно до сих пор не в силах поверить, что они снова вместе. Усталая лошадь мирно щипала траву неподалеку, оружие и кое-какие пожитки, которые Джордану удалось похитить из индейской хижины, лежали тут же.

Жоли потерлась носом о шею Джордана.

– Как ты думаешь, Эймосу и Гриффину удалось спастись? – спросила она. – Я все-таки не думаю, чтобы Нана послал за ними погоню!

– Насколько я могу судить, на месте лагеря Нана сейчас пепелище, а племя занято тем, что срочно подыскивает себе другое место. Так что, полагаю, индейцам сейчас не до каких-то сбежавших пленников!

Джордан, блаженствуя, лег на траву и притянул Жоли к себе. Как мало, в сущности, нужно человеку для счастья – всего лишь ощущать себя свободным… Избежав смерти, начинаешь ценить вещи, которые раньше и не замечал, – сочную зеленую траву под ногами, чистое голубое небо над головой, солнечный свет, ласкающий лицо, – все эти маленькие радости жизни…

Ну а самой большой радостью для Джордана была Жоли. В памяти снова всплыли воспоминания о том моменте, когда Жоли, стоя перед Нана, спокойно, с достоинством заявила старому вождю, что сделала свой выбор. Не каждый мужчина отважится на подобное.

Джордан приподнялся на локте и заглянул Жоли в глаза. Они светились счастьем. Заметив загадочную улыбку девушки, он спросил:

– Чему ты улыбаешься? Увидела что-то приятное?

– 'Аи, Ninii'. Nitele. Nibide. Nichuu'…

– Что? – переспросил Джордан. – Я не понимаю, Жоли, переведи!

– Твое лицо. Твою грудь. Твой живот. Твой…

– Не надо, Жоли! Я отлично знаю, что ты имеешь в виду, маленькая хулиганка! – Джордан шутя погрозил пальцем.

– Почему я хулиганка? – обиженно надула губки Жоли.

– Да это я так, любя… Я ведь люблю тебя, Жоли! Если бы я был поэтом, то, пожалуй, сказал, что кожа у тебя нежная как шелк, волосы цвета ночи и все такое… Но я не поэт и скажу тебе просто: я люблю тебя. Ты самая лучшая, Жоли.

– Я теперь… shika, Жордан? – спросила Жоли, пристально глядя Джордану в глаза.

– Shika! — переспросил он.

– Твоя женщина.

– Да, пока – да. Но скоро это будет не так.

Жоли встревоженно взглянула на Джордана. Что означают его слова? Они должны расстаться? Но почему? Теперь, когда все так хорошо…

– Как будет «жена» на языке апачей, Жоли? – спросил Джордан.

Жоли задумалась, пытаясь понять, куда он клонит.

– Зависит от того, что ты хочешь сказать, Жордан, – проговорила она после некоторой паузы. – Если, скажем, просто чья-то жена – тогда «kaghaasdza». А если, например, ты хочешь сказать «моя жена» – тогда это звучит так: «bitnaash'aashn». А почему ты спрашиваешь?

Джордан скользнул губами по подбородку Жоли, затем поцеловал ее в шею, в самую ложбинку. Жоли закрыла глаза. Расстегнув ее платье, Джордан оголил маленькие округлые девичьи груди и осторожно коснулся губами соска. От этого нежного, но страстного прикосновения у Жоли перехватило дыхание.

Жоли уже успела забыть о своем вопросе, о том, где они, что с ними было – во всем мире для нее словно существовал один только Джордан. Двюкениями, уже ставшими привычными, она расстегнула его рубашку, затем ремень. Через пару минут они оба освободились от одежд. Где-то на вершине сосны пела одинокая птица, и эта птичья трель словно перекликалась с музыкой их сердец. Они упивались друг другом. После разлуки, грозившей стать вечной, они снова были вместе, теперь уже навсегда.

Руки Жоли скользили по плечам Джордана, по его широкой груди…

– Жоли, – прошептал он, – ты волшебница, колдунья. Ты околдовала меня, и я счастлив от этого. Как на языке апачей «колдовство»?

– «Ent'iini».

—Ent… Нет, не могу выговорить. Мне и по-английски-то сейчас трудно разговаривать… поцелуй меня снова, родная… да-да, вот так…

Во всем мире были только она – и Джордан. В их долгом поцелуе воплотилась вся страсть, которую они испытывали друг к другу – испытывали с самого начала, хотя Джордан долго противился…

Джордан осторожно опрокинул Жоли на спину – и через мгновение вошел в нее, заставив вскрикнуть от неожиданности. Отныне и навсегда эта женщина принадлежит ему. Навсегда.

Они еще долго лежали молча в объятиях друг друга, прислушиваясь к биению сердец.

Приближающийся стук копыт заставил Джордана проснуться. Он мгновенно вскочил. Была уже ночь, однако полная луна посылала на землю довольно яркий свет.

Джордан прислушался. В стуке копыт явно слышался металлический отзвук.

«Стало быть, белые… – подумал он. – Индейцы не подковывают своих лошадей. Да их, похоже, целый отряд! Что они здесь делают в такой час, черт побери?»

Джордан не ошибся. Всадников из Форт-Шелдона действительно оказался целый отряд.

– Капитан Джордан Синклер? – Офицер, возглавлявший отряд, скользнул взглядом по голому торсу белого мужчины, а затем по стройной фигуре молодой индианки. – Нам сообщили, что вам, возможно, угрожает опасность…

Выражение лица, с каким офицер смотрел на Жоли, Джордану не понравилось.

– Спасибо, лейтенант, – сурово взглянув из-под бровей, сказал он. – Как видите, теперь мы, – Джордан намеренно сделал упор на слове «мы», а не «я», – в безопасности.

– И кажется, чувствуете себя совсем даже неплохо! – цинично улыбнувшись, добавил офицер.

Джордан угрожающе стиснул кулаки, но голосом постарался не выдать своего недовольства.

– Как вы узнали о нас? – спросил он.

– К нам приехали двое. Один из них – бывший офицер, как и вы. Они очень беспокоились за вас.

Лейтенант снова покосился на Жоли. Та спала под грубым шерстяным одеялом. Волосы ее были в беспорядке, но даже в таком виде было видно, как красива эта девушка.

– Эта женщина – ваша пленница? – спросил он и плотоядно улыбнулся. – Эх, черт, давненько я не спал с бабой! Сейчас, пожалуй, не отказался бы даже от скво…