Фиби Конн - Ураган страсти

– Ну? – повторил Бо. – Как ты сюда попала и что заставило тебя выйти замуж за Ройала? – Он угрожающе шагнул вперед.

Габриель в ответ лишь гордо расправила плечи и произнесла:

– Я покинула Либерти через год после известия о твоей гибели. Если бы за это время от тебя пришло хоть одно короткое письмо, я была бы вне себя от счастья и согласилась бы ждать твоего возвращения целую вечность.

– Вечность? – хмыкнул Бо. – Раз известие о моей мнимой гибели оставило тебя такой безутешной, должен заметить, что тебе на удивление быстро удалось подцепить себе нового мужа!

– Ты несправедлив ко мне, Бо. Я до такой степени была тогда подавлена случившимся, что даже не хотела жить. Меня спасли только воспоминания детства и надежда осуществить нашу давнюю мечту, создав свой дом в Орегоне.

Ее слова не умерили яростного огня, горевшего в глазах Бо, и Габриель вспомнила, что он выходил из себя так же легко и так же часто, как она сама. Теперь ей страшно было даже подумать о том, каким неукротимым становился порой его гнев. Жизнь в его доме никак нельзя было назвать счастливой; семья постоянно нуждалась, из-за чего между родителями Бо нередко вспыхивали ссоры, не раз заканчивавшиеся рукоприкладством. Габриель на всякий случай отступила назад, поближе к камину, чтобы при необходимости можно было дотянуться до кочерги.

– Год – достаточно продолжительный срок. Даже вдова вправе через год снова выйти замуж, не нарушая приличий. Я же вдовой не была, и прошло уже не менее полутора лет с момента получения мной ложного известия о твоей гибели.

– Твой брак может быть признан недействительным. И ты сейчас же отправишься со мной! Собирай свои вещи, поедем, – распорядился Бо тоном, не допускавшим возражений.

Габриель попыталась оттянуть время в надежде, что ей удастся его образумить.

– А где твоя ферма? Далеко отсюда?

Внезапно оказавшись в положении обороняющегося, Бо в некоторой растерянности проговорил:

– Я зарабатываю на жизнь, ставя капканы на пушного зверя. Продажа меха до сих пор приносит порядочный доход, хотя состояния на ней не сделаешь. Я был слишком занят, чтобы предъявить права на земельный участок, а тем более стать владельцем фермы. Для начала мне хотелось бы заработать побольше денег, чтобы обеспечить наше будущее, прежде чем где-нибудь осесть. Если зима на этот раз окажется холодной, мех у бобров станет гуще, и к весне я уже буду располагать достаточной суммой.

– Понятно. – Габриель удержалась от гневного ответа, который так и вертелся у нее на языке, и спокойно спросила: – И когда же ты предполагал вернуться в Либерти, чтобы жениться на мне? Через год или, может быть, через два? За все то время, что ты здесь провел, я не удостоилась даже коротенького письмеца, которое свидетельствовало бы о том, что ты по-прежнему помнишь обо мне!

– Черт побери, Габриель, я же знал, что ты будешь меня ждать! По крайней мере я так думал до сегодняшнего дня, – добавил он поспешно. – Как я мог предположить, что ты согласишься выйти замуж за другого, решив, что меня уже нет в живых?

Габриель отвернулась, чувствуя себя слишком уязвленной.

– То, что я считала тебя погибшим, – это одно, а то, что ты даже не попытался убедить меня в обратном, – другое. Я вовсе не испытываю угрызений совести, выйдя замуж за Джейсона, и уж тем более не собираюсь его бросать.

Бо резко схватил ее за плечи и развернул лицом к себе.

– Неправда! Ты ведь всегда любила меня и будешь любить до конца своих дней!

Склонившись над ней, он попытался ее поцеловать, однако она ловко уклонилась и постаралась вывернуться.

Боже, неужели этот обезумевший от ревности молодой человек, до боли сжимавший ее в объятиях, и есть тот самый подросток, которого она когда-то так любила?!

– Понятно, что ты был так же потрясен, застав меня здесь, как и я, когда увидела тебя на улице… – попыталась было образумить его Габриель.

– Что? Ты видела меня и не дала знать о своем присутствии? Не позвала меня, не помахала рукой?! – Бо в ярости бросал ей в лицо один горький упрек за другим.

– Перестань на меня кричать. Все равно уже ничего не изменишь. – Сжав кулачки, она выждала мгновение, чтобы убедиться в том, что он не станет ее перебивать. – Увидев, как ты проехал мимо, я была так потрясена, что потеряла сознание. Чуть позже, придя в себя, я решила, что просто по ошибке приняла за тебя другого.

– Что ж, теперь ты убедилась, что я – это я, – хмыкнул Бо. – Ну, довольно об этом, собирайся! Твоему мужу знакомо мое имя, стало быть, ты ему уже рассказывала обо мне. Он поймет, почему ты его оставила.

– Я вовсе не собираюсь его оставлять! – Габриель возмущенно топнула ногой. – Неужели ты не слышал ни слова из того, что я тебе сказала? Вопреки своему же обещанию ты не сделал ничего, чтобы обзавестись собственной фермой, и даже не заявил права на земельный участок. Куда ты собираешься меня везти? Уж не думаешь ли ты, что я стану жить в этой буйной компании трапперов, с которыми я недавно тебя видела?

Щеки Бо гневно вспыхнули. Он был так уверен в Габриель, что даже мысли не допускал о том, что когда-нибудь может ее потерять.

– Если тебе нужен дом, то мне остается только взять и купить его! – воскликнул он наконец. – Я уезжаю, Габриель, но когда вернусь, не приму от тебя никаких отказов. Пусть я буду не первым твоим мужем, но зато, Богом клянусь, стану последним!

С этими словами Бо грубо прижал ее к себе и впился в губы Габриель с такой неистовой силой, что почувствовал привкус крови. Затем он резко отстранился и умчался прочь на полном скаку.

Потрясенная до глубины души столь враждебным – с его стороны – расставанием, Габриель едва не лишилась чувств. Движимая потребностью подышать свежим воздухом, чтобы снова обрести ясность рассудка, она ринулась вон из дома и уселась на заднем крыльце, крепко обхватив руками дрожащие колени. В ушах ее снова и снова звучали мрачные пророчества тетушки, которая неустанно твердила племяннице, что Бо – всего лишь красивый мечтатель, который никогда не принесет ей счастья. Как же глупа она была, не прислушавшись к этим предостережениям! Прикрыв глаза руками, Габриель тихо заплакала. Когда-то она боготворила этого человека, но за год с лишним он даже не удосужился написать ей хотя бы одно письмо! Сейчас Бо казался ей просто большим ребенком. В сущности, ему было всего двадцать лет, и его уверенность в себе, которой она всегда так восхищалась, была всего лишь обычным эгоизмом самонадеянного мальчишки… При мысли о своей собственной слепоте Габриель зарыдала еще сильнее, но, не желая, чтобы Джейсон застал ее в столь жалком состоянии, поспешила в дом готовить ему ужин. Однако он все не появлялся, и молодая женщина бросилась в конюшню. Увидев, что в стойле нет Дюка, она решила, что Джейсон отправился на охоту и с ним случилось какое-нибудь несчастье. Отправляться на его поиски в темноте не имело смысла, и Габриель принялась расхаживать перед камином из стороны в сторону, пока от усталости не рухнула в кресло. Накрывшись мягким одеялом, она погрузилась в беспокойный, тревожный сон.