Карен Рэнни - После поцелуя

Хоторн спустился вниз на несколько ступенек, а затем остановился и изумленно оглянулся на дверь спальни. Женский смех редко звучал в этом доме. Странно, но очень приятно было слышать его.

Спустившись наконец вниз, граф долго стоял в холле, глядя на потолок и думая о том, что он окончательно стал глупцом. Ради Маргарет, ради ее любви он с готовностью распрощался со своими поместьями. Сила собственных чувств поражала его.

Он обязан обеспечить ее безопасность. Хоторн отправил Смайтона навести справки о странной карете, запряженной четверкой лошадей, но никто из соседей ничего не знал и не видел. Роберта в Лондоне не было – наверняка его отъезд был каким-то образом связан с кириллическим шифром, а с кем-то другим Монтрейн не хотел обсуждать покушение на жизнь жены.

Из предосторожности Хоторн уничтожил все свои заметки, касающиеся расшифровок и взломов кодов, особенно те, которыми он занимался в последнее время. Если что, был уверен Монтрейн, память его не подведет.

Он по мере возможности сократил свою деятельность, предпочитая оставаться рядом с Маргарет. Охранять покой жены стало для графа Монтрейна самым важным делом.

Но в биографии Маргарет не было темных пятен, не было эпизодов, которые могли вызвать чье-то недовольство. Она вела простой, чуть ли не затворнический образ жизни. Если, конечно, не считать того факта, что однажды несколько месяцев назад она оказалась на темной террасе.

Единственной тайной Маргарет было любопытство, в котором она с легкостью призналась. «Порой мне казалось вызывающим читать записки Августина», – говорила она ему.

Граф Монтрейн открыл ящик стола и положил туда заметки, которые сделал, читая одну из книг. Он начал снова читать «Записки». Уже почти не обращая внимания на содержание книги, Хоторн проглядывал чьи-то пометки на полях и в началах глав, делал кое-какие добавления к ним, заполнив почти все поля книги.

Пробежав глазами столбцы цифр и букв, Хоторн заметил в них некий порядок. Код? Едва ли это возможно. Скорее всего это печатник оставлял в книге какие-то пометки для переплетчика.

И все же книги часто использовались для передачи зашифрованных сообщений. Обычно этот способ применялся для того, чтобы с помощью определенных цифр находить нужные слова в строчках и абзацах. Если записать их, можно составить предложение. Не самая надежная система шифровки.

Черт, слишком он торопится! Монтрейн постарался взять себя в руки и принялся за работу, полностью погрузившись в обдумывание открывавшихся перед ним возможностей.

Глава 31

В женской улыбке кроется величайшая тайна.

Из-за повязки и боли в раненом плече Маргарет не могла сама одеваться и раздеваться – ей требовалась помощь. Впрочем, Майкл с готовностью исполнял обязанности горничной. Помогая, он так и пожирал ее глазами, но сдерживал себя. Правда, едва она засыпала, граф предпочитал уходить из спальни, чтобы не поддаваться искушению.

Этим вечером Монтрейн опять перевоплотился в горничную. Маргарет сидела на краю кровати и изучающим взглядом смотрела на мужа. Ее переполняло какое-то странное томление, от которого почему-то подрагивали кончики пальцев. И все это, понятное дело, из-за Майкла. Даже его хмурый вид казался ей привлекательным, а уж при виде его улыбки у Маргарет трепетало сердце – то начинало биться еле слышно, то неожиданно колотилось столь неистово, что готово было выскочить из груди.

Граф Монтрейн был человеком ума, логики и бурных эмоций, которые он, правда, пытался скрывать. Он мог быть невероятно нежным, заботливым, дарил ей божественное физическое удовольствие. Сейчас же он серьезно смотрел на нее своими синими глазами – такими взглядами они все чаще обменивались в минуты душевной близости.

Майкл принадлежит ей – Маргарет в который уже раз подумала об этом. Правда, когда эта мысль приходила ей в голову прежде, она лишь брала его «напрокат» у судьбы, а теперь он принадлежит ей полностью. До конца дней своих.

– А это правда, что тебя называют Мастером кода? – спросила она у мужа.

– И кто же тебе об этом сказал? – поинтересовался Монтрейн.

– Кажется, Элизабет. Или, возможно, Смайтон. Они оба этим страшно гордятся, – поддразнивала Маргарет Майкла. – Когда ты работаешь, они на цыпочках ходят возле библиотеки, а говорят о тебе только приглушенными голосами.

– Ну да, это мне известно, – миролюбиво промолвил Хоторн. – Я же настоящее чудовище. – Он медленно приблизился к кровати. – Но тебя все это, конечно же, не касается. Кстати, известно ли тебе, что в твоих «Записках» я обнаружил код? – Монтрейн запустил пальцы в только что расчесанные кудри Маргарет.

– Нет, я ничего об этом не знаю. А что это за код?

– Понятия не имею, – признался граф Монтрейн. – Я только что начал разбираться в нем.

– Следует ли мне быть благодарной тебе за то, что ты оторвался от своих дел и помог мне раздеться? – пошутила Маргарет. – Или ты только для этого сюда пришел?

– Может, ты предпочитаешь спать в платье? – усмехнулся Хоторн.

– Нуда, а потом ты опять пойдешь работать в библиотеку? Как делаешь обычно, когда я сплю? Тебе не надоело? – Она дразняще улыбнулась Майклу.

Бровь Майкла надменно поползла вверх.

– У меня ранено плечо, Майкл, – промолвила Маргарет. – Ты не должен считать меня недотрогой.

– Иначе ты мне расскажешь о том, как ловко ремонтируешь крышу или заделываешь дыры между кирпичами? – Хоторн улыбнулся.

– Мне уже лучше, честное слово, – сказала Маргарет, – к тому же после происшествия прошло больше недели. А я так по тебе соскучилась, – призналась она. Это были одновременно и намек, и приглашение.

Такого рода помощь, которую Монтрейн оказывал ей в последнее время, Маргарет больше была не нужна.

Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. А потом Маргарет встала и подошла к мужу.

– У тебя опасный рот, Маргарет, – проговорил Монтрейн, наклоняясь, чтобы поцеловать жену. Сначала это был легкий поцелуй, но потом его губы впились в ее с такой силой, что у Маргарет голова пошла кругом. Она прижалась к нему всем телом, стремясь ощутить его тепло. Ей хотелось, чтобы он прижал ее к себе. Чтобы целовал ее. Целый день.

Неделю. Месяц, год... Всю жизнь.

Наконец поцелуй прервался. Монтрейн чуть отступил, с трудом переводя дыхание; Маргарет тоже тяжело дышала. Потом они вновь обнялись. Это он поддерживает ее, с улыбкой подумала Маргарет.

Она была бы готова простоять вот так всю жизнь. Этот человек обворожил ее. Сначала завладел ее любопытством, а потом – ее телом. А сейчас граф Монтрейн владел всей Маргарет – ее умом, сердцем и даже, возможно, ее душой.