Лесли Лафой - Жениться по завещанию

Если бы только в тех логических построениях, которые подтолкнули его к «благоразумному» решению, обнаружился какой-то изъян! Если бы только он нашел доводы, способные убедить Кэролайн отказаться ради него от имеющихся у нее перспектив! Что он может им противопоставить? Разве имеет большое значение тот факт, что он ее любит?

Глава 20

Кэролайн вытянула еще одну поникшую лилию из букета, стоящего на столе в холле, и, отступив назад, посмотрела, что из этого получилось.

Да, после удаления увядших цветов в передней части композиции образовалась заметная пустота. А все от холодного ветра, который то и дело врывался в холл из-за слишком частого хождения гостей на улицу и обратно.

Какие такие дела заставляют их по нескольку раз за день покидать дом и снова возвращаться – этого Кэролайн не знала. И не испытывала особого желания узнать. Она лишь надеялась, что однажды они точно так же выйдут и больше уже не появятся. До Рождества оставалось чуть более месяца – им всем давно уже пора разъезжаться по домам, где их наверняка заждались истосковавшиеся семьи.

Кэролайн вздохнула.

Быть может, ей следует самой начать подталкивать их к дороге? Время от времени напоминая о приближающихся праздниках и ненавязчиво интересуясь, где каждый из гостей намерен их провести? Или затеять разговор о необходимости покупать подарки, сетуя при этом, что здесь, в деревне, невозможно раздобыть по-настоящему роскошных вещей, которые в изобилии имеются в столице. Ну а если гости не изъявят желания покинуть замок Райленд добровольно, то, наверное, есть смысл придумать для них какое-нибудь изощренное развлечение в Лондоне.

Лондон… Именно там сейчас находится Дрейтон. В большом особняке, построенном ее отцом в Гайд-парке. Конечно, не стоит надеяться, что он целыми днями слоняется по дому, мечтая, чтобы она была рядом с ним… Однако такая надежда все же существовала. Хотя в его письмах не содержалось ни малейшего намека на какие-либо чувства, кроме озабоченности, связанной с ремонтом, в этом сооружении, которое он называл не иначе, как «Белый слон дедули Джеффри», а также досады по поводу необходимости готовиться к своей первой, парламентской сессии. Нет, скорее всего он ни капли по ней не скучает.

Снова вздохнув, Кэролайн собрала удаленные из букета цветы.

Интересно, какие у Дрейтона планы на Рождество? Может, он захочет провести праздники вместе с ними? Здесь или в Лондоне? Или, может, он уже решил провести их с кем-то еще? Ей определенно следует написать ему и получить ясный ответ, прежде чем выяснять намерения гостей. Ведь, расспрашивая их, она даст повод поинтересоваться и ее планами.

Внезапная струя холодного воздуха заставила Кэролайн содрогнуться.

Неужели кто-то из гостей вспомнил, что приближается время очередной кормежки?

Она обернулась и удивленно вскинула брови – мимо нее промчалась Симона, оставившая двери раскрытыми настежь. А через мгновение в холл ворвалась леди Обри.

– Что случилось? – встревожилась Кэролайн.

Симона, уже достигшая лестницы, остановилась.

– Она говорит, что я должна сидеть в седле боком или вообще не ездить! Что я будто бы погублю себя, если буду ездить по-мужски!

– Да, потому что приличия требуют… – начала леди Обри, часто дыша к грозно взирая на Симону. – Кроме того, существуют физиологические особенности и последствия, которые… – Она встала между Кэролайн и девочкой и, уже почти не имея в легких воздуха, заключила; – В общем, не будем вдаваться в подробности.

Симона перекинула гриву своих черных волос через плечо.

– А разве мужчина не может напороться на эту штуку яйцами? На всю жизнь лишив себя удовольствий?

Леди Обри вздрогнула, ахнула и, застонав, начала оседать вниз.

– Симона! – вскрикнула Кэролайн и рванулась вперед в надежде предотвратить падение их наставницы на твердый мраморный пол. Хотя данная задача была практически невыполнимой, учитывая внушительный вес женщины и разделяющее их расстояние. Тем не менее ей все же удалось ухватиться за воротник костюма для верховой езды, однако лишь на мгновение, после чего тот выскользнул из пальцев. – О Боже! – выдохнула Кэролайн, глядя на бессознательное тело, громоздящееся у ее ног.

– Она что, копыта отбросила?

– Да нет, вроде дышит.

– Жаль.

– Симона, пожалуйста, – строго начала Кэролайн. – Неужели ты не можешь… – Она в изумлении осеклась. – Что ты делаешь?!

– Хочу стянуть у нее курево, – пояснила девочка, извлекая из кармана на юбке леди Обри жестяную коробочку. – Такой табачок стоит, наверное, немало, – добавила она, доставая тонкую дамскую сигарку и спичку. После чего, не обращая внимания на потрясенное состояние сестры, чиркнула спичкой о дно коробки, закурила, пару раз пыхнула. Затем, тряхнув рукой, загасила спичку и протянула сигарку Кэролайн: – Хочешь попробовать?

– Нет, конечно!

Симона пожала плечами и, вернув сигарку себе в рот, воззрилась на лежащую леди Обри.

– Слушай, Кэрри, пока эта туша не очнулась, хочу тебе кое-что сказать. Ты знаешь, все это… – Она повела рукой вокруг. – Все эти уроки танцев и чужих языков, наряды и езда в дамских седлах никогда не смогут меня изменить. И совершенно не важно, был прежний герцог моим отцом или нет. Черт! Да судя по тому, как я отличаюсь от тебя и Фионы, скорее всего нет.

– Симона, это уже не имеет никакого значения, ты юридически признана его дочерью.

– Пусть даже так, – согласилась девочка. Пройдя к лестнице, ока уселась на ступеньку и спокойным прозаическим тоном продолжила: – И все же мой папаша вряд ли был герцогом, ведь моя мамаша работала проституткой. Кэрри, я обречена с самого рождения, и никакие бумаги тут ни черта не изменят. Пускай меня будут называть «леди» – все равно каждый, кто на меня глянет, сразу же догадается о моем происхождении.

– Да нет, Симона… Никто ничего такого не заметит.

– Ну вслух-то, конечно, никто высказываться не будет. Все будут просто притворяться, потому что только так можно заполучить наши денежки. И если ты думаешь иначе, то ты сама себя обманываешь. Для мужчин мы всего лишь ступенька, наверх. – Симона кивнула на леди Обри: – Ты думаешь, стала бы она с нами возиться, если бы мы не были под крылышком у Дрейтона?

Что верно, то верно… Леди Обри смотрела бы на них как на пустое место.

– Наверное, нет, – ответила Кэролайн.

– Не «наверное», а «точно». – Затянувшись, Симона пустила к потолку облачко синеватого дыма. – И то, что я сижу в седле по-мужски, абсолютно ничего не значит. Да я могу хоть голая проехать по Трафальгарской площади, и это ничуть не перевесит моего приданого.