Джейн Фэйзер - Почти невеста

– Ты больше не навещаешь меня, Джек.

– Моя дорогая, я нанес тебе визит всего лишь позавчера.

– Да, но ты ведь понимаешь, о чем я, – ответила она с печальной улыбкой. – Мне вовсе не хочется тебя видеть в обществе. Почему все теперь не так, как прежде?

– Моя дорогая, я объяснил тебе положение дел, – сказал он.

Голос его был тихим, а тон мягким.

– У меня самые лучшие воспоминания о том, что нас связывало. Ты можешь всегда рассчитывать на мою дружбу и помощь, но мы не можем впредь оставаться любовниками.

Даже говоря это, он не переставал обводить глазами публику в поисках Арабеллы.

– К чему такая деликатность? – спросила она, и смех ее звучал сердито. – Брак превратил тебя в примерного мужа, слишком привязанного к жене. Это совсем немодно, должна тебе сказать.

Она задержалась на тропинке, вынудив и его остановиться. Потом повернула на боковую аллею. Ее голова едва доставала до его плеча. Поэтому ей приходилось поднимать на него взгляд, и ее прекрасные глаза отражали свет звезд.

Он пожал плечами:

– Может быть, и так, но меня никогда не заботили капризы моды, как тебе должно быть известно, Лили. – Он снова двинулся по дорожке. – Давай не будем ссориться. Сколько тебе нужно сегодня?

– О, ты становишься невыносимым, – ответила она. – Послушать тебя, так я ищу твоего общества, только когда мне нужно заплатить долги.

Он посмотрел на нее, продолжая идти. Взгляд его был непроницаем.

Она решила не продолжать эту тему. Ей нынче и в самом деле были нужны деньги, а ссорой ничего нельзя было добиться.

– Интересно, чем занята твоя жена? – задумчиво сказала Лили.

Насколько Джек знал Арабеллу, она должна была или тонко язвить Фрэнсис Вильерс, леди Джерси, или оказывать помощь и проявлять сочувствие к какому-нибудь Французскому беженцу из аристократов, с досадой размышлял он. Но сказал только:

– Понятия не имею.

Лили снова подняла на него глаза, ставшие вдруг пронзительными.

– И тебе неинтересно знать, Джек?

Внезапно лицо его стало похожим на маску, глаза утратили всякое выражение.

– Не желаете ли послушать концерт, мадам?

– О, Джек, не притворяйся, что не понял меня, – неразумно упрекнула его Лили. – Ты ведь отлично знаешь, что твоя жена поддерживает принцессу, а ее постоянные нападки на Фрэнсис не приведут ни к чему хорошему. Леди Джерси кое-что нашепчет на ушко принцу, и он никогда больше не появится на Кэвендиш-сквер. Ты потеряешь всякую надежду на царственное покровительство… В руках Фрэнсис сосредоточены все милости принца, все блага, и держит она их крепко, а твоя милая женушка никак не выдержит соперничества с этим голиафом.

Джек остановился под ярко пылающим факелом и сказал с обманчивой любезностью:

– Моя дорогая Лили, я полагаю, что говорил тебе раньше, что не стану обсуждать свою жену… ни с тобой и ни с кем другим.

Лили дотронулась веером до его руки, обтянутой шелком сюртука.

– Не глупи, Джек. Твоя жена и то, что она оказывает поддержку принцессе, – притча во языцех во всех домах Лондона.

– Не в моем присутствии, – возразил он самым дружеским тоном. – Прости меня, Лили, если я скажу, что не имею ни малейшего желания продолжать этот разговор. Давай перейдем к делу. Сколько тебе надо?

Лили боролась с раздражением. Ей редко приходилось страдать от язвительности Джека, и быть ее мишенью оказалось очень неприятно. Но в конце концов ей ничего не оставалось, кроме как проглотить свою досаду. Она со вздохом положила руку в перчатке на его рукав.

– Так неприятно, Джек. Мне пришлось заложить тиару Уортов. У меня, правда, есть копия, но Уорт хочет отдать ее почистить и, конечно…

– Конечно, – согласился он. – Зачем тебе понадобилось делать такую глупость, Лили?

Она вспыхнула:

– У меня не было выбора. Ты отсутствовал в Лондоне два месяца.

Он покачал головой:

– Разумеется, это так. Я выкуплю тиару, если ты дашь мне квитанцию.

Она принялась копаться в крошечной шелковой сумочке, висевшей на запястье, и вытащила наконец скомканную бумажку.

– Вот.

Опустив глаза, она протянула ее ему. Он заметил цифру, брови его поднялись, потом опустил бумажку во внутренний карман сюртука.

– Ах, милорд герцог, я и не подозревала, что нынче вечером вы посетите Рэйнли, – зазвенел голос Арабеллы, показавшейся на перекрестке двух дорожек под руку с лордом Морпетом. – Вам следовало бы сказать мне. Мы могли оказаться в одной компании.

Спутница ее мужа попала в поле ее зрения.

– Леди Уорт… Какой приятный вечер!

– В самом деле, леди Арабелла, – ответила на приветствие графиня и присела перед спутником Арабеллы: – Лорд Морпет!

– Добрый вечер, миледи Уорт, добрый вечер, Фортескью. – Он поклонился.

Джек ответил на приветствие и предложил свою табакерку. Глаза его задержались на кремовой коже жены. Ее карие глаза в ярком свете факела казались совсем золотыми.

– Надеюсь, ты развлекаешься, любовь моя.

– Конечно, сэр, и вы, как я вижу, тоже. – Она одарила белозубой улыбкой леди Уорт.

– Не видела тут леди Джерси, – сказала Лили.

Она негромко рассмеялась.

– Возможно, она знала, мэм, что вы будете здесь нынче вечером.

– Сомневаюсь, что это могло отразиться на планах графини, – холодно возразила Арабелла. – Его высочество предпочел сегодня не оказывать чести Рэйнли. Осмелюсь предположить, что именно в этом причина отсутствия ее милости.

Лорд Морпет бросил участливый взгляд на герцога Сент-Джулза, хотя тот выглядел невозмутимым.

Леди Уорт подвинулась к герцогине и сказала с заговорщическим видом:

– Моя дорогая леди Арабелла, ваш муж и я как раз говорили о том, что вам следует вести себя поосторожнее и не раздражать Фрэнсис Вильерс. Она имеет слишком большое влияние на принца. Одно ее слово, и вы оба окажетесь вне его круга. Подумайте если не о своих интересах, то хотя бы о положении Джека. Они с принцем друзья много лет. Мы говорили, что было бы так досадно, если бы вдруг возникшая вендетта свела бы эти отношения на нет, и это случилось по вине того, кто не сознает полностью всей сложности взаимоотношений в обществе.

На мгновение Арабелла лишилась дара речи. Эта женщина и Джек обсуждали ее поведение, будто она была наивной простушкой, неспособной отличить собственный локоть от щиколотки. Изумление ее было так велико, что она заморгала, потом сказала холодно:

– Я тронута вашей заботой, мэм.

Она повернулась к своему спутнику:

– Мы ведь собираемся смотреть фейерверк, лорд Морпет? Да?

– Именно так, мадам.

Его лордство выглядел смущенным. Что же до герцога Сент-Джулза, то он и ухом не повел. Лицо его оставалось спокойным и приветливым, но только глупец мог бы принять видимость за суть – это спокойствие было лишь на поверхности.