Хизер Грэм - Любовь в огне

— Но что-то случилось?

Летти вздохнула.

— Да я вдруг ни с того ни с сего вспомнила, что родилась на Юге. Ну и взыграл во мне этот чертов патриотизм!

— И что?

— Что-что, домой вернулась…

— А где твой дом?

— В Ричмонде. Знаете, до войны это было очень приличное место. Мы с подружками внакладе никогда не оставались. Хорошая клиентура — это очень важно. Даже политические деятели попадались, я уж молчу про богатеев и владельцев плантаций, у которых рабов было видимо-невидимо, а жены все сплошь жирные сварливые старухи, которые уже не помнили, когда они в последний раз раздевались! Весело было… особенно для такой хохотушки, как я. Полное раздолье!

Брент откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Ну, вернемся все же к войне. Итак, в тебе взыграл дух патриотизма, и ты вернулась.

— Да. Тут поначалу тоже нравилось. Все-таки вокруг свои, не надо притворяться, когда пьешь за победу. Я, кстати, выучилась здесь одному постельному приему… потрясающе заводит южан. Мы с девчонками прозвали его «боевым кличем».

— Неплохо…

— Еще как неплохо! Хотите попробовать? — Она лукаво улыбнулась.

— Спасибо, Летти, но я, пожалуй, воздержусь…

— Да бросьте вы, док! Для вас бесплатно… вы столько для нас тут сделали! Да и потом, должна вам признаться, нечасто здесь встретишь приличного человека.

— Спасибо, Летти, за комплимент. Но не забывай, что ты — моя пациентка.

— Ну и что? Я могу стать не только пациенткой!

— Летти…

Она снова прыснула.

— Да вы не бойтесь, у меня уже свели всех этих паразитов. А другого ничего и не было. Я чиста как младенец! Ну если хотите, можно попробовать эти «французские пальто»… — Она поморщилась.

— Летти, ты — моя пациентка, я — твой доктор. Пусть все так и остается.

— А вы правда рветесь отсюда обратно на передовую? — печально спросила она.

Брент кивнул.

— Да, Летти. Я там нужнее, поверь мне.

— Доктор Маккензи?

Они обернулись на дверь и увидели стоявшую на пороге Мэри. Удивительно, как этой девушке удавалось в таких условиях выглядеть невинной гимназисткой в белоснежном воротничке!

Она давно стала правой рукой Брента. Он уже не мог без нее обходиться. Ее нельзя было даже сравнивать с другими сестрами милосердия. Она ухаживала за больными и всегда сопровождала его на обходах, делая необходимые записи. Когда он предложил ей это в первый раз, она обиделась. «Вы, наверное, думаете, доктор, что у нас тут никто читать-писать не умеет?» Она жила в госпитале исключительно из-за капитана Хендерсона. Брент как-то посоветовал ей найти себе другое занятие в жизни, но наткнулся на возмущенный отказ.

Он никак не мог примириться с мыслью о том, что эта красивая и неглупая девушка находится в столь отвратительном месте. Брент видел, что она бесцельно тратит здесь время, но ничего не мог с этим поделать.

— Что вам, Мэри?

— Вы не пройдете со мной к капитану? Похоже, это конец…

Он поднялся из-за стола. Ее преданность капитану Хендерсону удивляла. Брент терялся в догадках, что могло между ними быть. Впрочем, Хендерсона в госпитале все хвалили. На войне он не просто держался молодцом, но и снискал себе славу настоящего героя. Никогда не посылал своих солдат на верную смерть, а в опасных ситуациях всегда бывал впереди. Каждого рядового он знал по имени, каждой вдове писал лично и тратил свои деньги на все солдатские нужды. Люди шли за ним в бой не из-за страха, а из уважения. В госпитале о нем знали все, но Брент никогда ни от кого не слышал, кем ему приходится Мэри…

— Прошу прощения, Летти. Мне надо идти.

— Конечно-конечно. Мне очень жаль, Мэри, — прощебетала розовощекая хохотушка. — Эй, док, так вы подумайте над моим предложением!

— Обещаю тебе, Летти.

В коридоре он перехватил пристальный взгляд Мэри.

— Что за предложение, если не секрет? — спросила она. Он уловил в ее голосе нотки презрения. Какого черта, ей-то что за дело? Они работали в госпитале бок о бок, но Мэри всегда держала четкую дистанцию. Однажды он предложил ей провериться на вензаболевания и получил категорический отказ.

— Просто Летти абсолютно уверена в том, что ей не сможет отказать ни один мужчина.

— Ах да… А вы?

Брент строго взглянул на нее:

— Летти — моя пациентка.

— Зато я — нет. Мне вы сможете отказать?

Неожиданно для себя Брент смутился и не сразу нашелся с ответом.

— Я… я хочу дожить до конца этой войны, — наконец глухо произнес он.

Мэри усмехнулась.

— Не бойтесь, я вам и не предлагаю. Мне просто было интересно, как вы ответите… святоша!

Брент резко остановился и не очень вежливо развернул ее лицом к себе.

— Послушайте, Мэри… я вас не понимаю. У вас есть все для этой жизни. Красота, ум, неплохое воспитание. Зачем вам это нужно? Вот это все? Зачем вы себя губите? Нет, я не принял бы ваше предложение, будьте покойны. Как вы не понимаете, что до тех пор, пока вы не измените образ жизни, я вообще не приму от вас никаких предложений. Неужели вы сами хотите так жить дальше? Неужели вам не нужно ни семьи, ни детей, ни мужа, ни дома?

— Нет, это вы ничего не понимаете, доктор! — воскликнула она, оттолкнув его и сверкнув глазами, в которых было бешенство. — О каком доме вы говорите, когда идет война, когда Юг доживает свои последние дни? Вы думаете, я не читаю сводки с фронта? Не знаю, что произошло под Геттисбергом? Там сейчас все холмы завалены трупами. Эти юноши уже никогда не станут ни мужьями, ни отцами. И если кое-кто из них перед смертью и переспал со шлюхой вроде Летти, он умер потом вовсе не от сифилиса! Кто вы вообще такой, чтобы учить меня жизни?

Брент грустно вздохнул.

— Капитан Хендерсон… Я вижу, что с ним стало, и не хочу, чтобы вас постигла такая же участь. Только и всего.

Мэри тут же опустила глаза, но он успел заметить, как в них блеснули слезы. Они подошли к палате капитана, и Брент открыл дверь.

Хендерсон не мог нормально дышать. Он с жадностью заглатывал воздух, но при этом задыхался. Глаза его были закрыты, и похоже, он находился в беспамятстве. С губ срывались хриплые стоны, щеки покрылись лихорадочным румянцем, скрюченными пальцами он нервно сминал край одеяла.

Брент подошел к его постели и присел на краешек.

— Вы можете что-нибудь сделать для него, доктор?

— Я могу только дать ему еще морфина.

— Но у нас же его почти не осталось… — встревоженно спросила она, опасаясь, видимо, что он передумает.

— А что вы предлагаете, черт возьми? Я дам ему морфина. Скоро обещали подвезти еще.

Он поднялся и направился было к двери, но она догнала его и схватила за руку.

— Спасибо вам… я в долгу перед вами.