Элейн Барбьери - Чистое пламя любви

Аметист никак не ожидала столь решительного отказа.

— Боюсь, я не совсем понимаю вас, сэр, — пробормотала она.

— Я готов принять у вас эти камни под расписку и выставить их на продажу — вот что я имею в виду. Если что-то будет продано, то я возьму себе заранее оговоренный процент, а вам достанется остальная сумма.

За спиной у Аметист хлопнула дверь, и в магазин вошел еще один покупатель, но ей сейчас было не до того.

— Следовательно, вы сможете держать драгоценности у себя бог знает сколько времени, а я при этом не получу ни гроша, сэр? Боюсь, что такие условия мне не подходят, так как я срочно нуждаюсь в деньгах. Вы могли бы предложить мне что-то еще?

Внезапно Аметист обнаружила, что торговец почти не слушает се, поскольку все его внимание было приковано к человеку у нее за спиной. Она обернулась и услышала знакомый бархатный голос:

— Дорогая, определенно вы слишком неопытны в сделках подобного рода…

— Арман!

Аметист и сама не знала, радоваться ей этой встрече или стыдиться того, что она произошла при подобных обстоятельствах, поэтому постаралась отвлечь Армана от цели, с которой явилась в лавку к ювелиру.

— Как я рада вас видеть! Вы, наверное, зашли купить какую-нибудь безделушку для своей новой приятельницы?

— Дорогая, — серьезно отвечал Арман, не поддаваясь на се попытку свести разговор к бессодержательной болтовне, — я пришел сюда, потому что искал вас!

— Меня? — На этот раз Аметист не удалось скрыть растерянность. — Вот это новость! Но откуда вы вообще узнали, что я вернулась в город?

— Все чрезвычайно просто, моя милая. — Бошан ласково провел рукой по ее щеке. — Сегодня я вернулся из Нью-Йорка и получил известие, что вы приехали в Филадельфию одна, без месье Стрейта. Я расспросил кое-кого и узнал, где вы остановились, а ваша горничная сказала, что вы пошли в этот магазин.

— Ох уж эта Тилли! — воскликнула Аметист. — Совсем ничего не соображает…

— Напротив, дорогая, она очень сообразительная особа. Ей не составило труда убедиться, что я искренне озабочен вашей судьбой, а поскольку у нее не было уверенности в успехе вашего предприятия, она рассказала мне…

— …она рассказала вам, как меня найти, — закончила за Армана Аметист.

— Вам не следует сердиться на Тилли — эта женщина любит и уважает вас и думает только о вашем благе. — Француз повернулся к хозяину лавки и уверенно произнес: — Увы, месье Фолуорт, мадемуазель Грир передумала. Она не будет продавать эти вещи.

— Арман, что вы такое говорите? Я должна… Бошан не дал ей договорить, прижав палец к губам.

— Сперва нам надо кое-что обсудить, — говоря это, он увлек Аметист к двери, — а уж потом вы поступите так, как захотите. Надеюсь, небольшая отсрочка вам не повредит. Если мы не найдем иного выхода, я по крайней мере помогу вам получить за драгоценности хорошие деньги. Совершенно очевидно, что вы не очень-то сведущи в ювелирном деле, и уж тем более в торговле!

— Как это ни прискорбно, но я вынуждена согласиться с вами, — призналась Аметист со смущенной улыбкой. — Боюсь, что за последний месяц я проявила себя не самым блестящим образом…

— Ну что ж, тогда вы тем более не должны отвергать мою помощь, а мое неизменное восхищение вашими достоинствами непременно вернет вам веру в собственные силы!

— Ох, Арман! — Аметист невольно снова улыбнулась, услышав столь изысканный комплимент, — вы вечно мне льстите… — Она оперлась на предложенную ей руку и решительно произнесла: — Но я все равно готова принять вашу помощь!

Арман помог своей спутнице подняться в ожидавшую их карету и спросил:

— Прикажете отвести вас домой? Тилли вполне достойна роли дуэньи, и я был бы рад побеседовать с вами вдали от любопытных ушей. Вы позволите мне нанести вам визит на подобных условиях, дорогая?

— Арман! — Аметист искренне возмутилась, услышав подобный вопрос. — Как вы можете сомневаться? Вы всегда вели себя по-джентльменски!

— О да, моя милая. — Бошан не пытался скрыть своих мыслей и с лукавой улыбкой добавил: — Хотя, если признаться честно, подчас это удавалось мне с превеликим трудом! — Он взял ее руки в свои и не спеша продолжил: — Вы стали еще краше со времени нашей последней встречи, и теперь у вас есть ребенок — если не ошибаюсь, девочка. Кажется, ваша Тилли произнесла имя Мэриан…

— Вы скоро увидите ее сами, Арман, — с трогательной гордостью подтвердила Аметист. — Это самая красивая малышка на свете!

— Нисколько в этом не сомневаюсь, особенно если она пошла в мать, — подхватил Арман, любуясь тем, какая радость осветила лицо Аметист, но его собеседница внезапно потупилась.

— Нет, Арман, она пошла не в меня, но… но она все равно самая красивая!

Стараясь не обращать внимания на осуждающий взгляд, которым проводила их хозяйка меблированных комнат, Аметист поспешила подняться на крыльцо и со смущенной улыбкой обратилась к Арману:

— Так или иначе, мне все равно нужно домой — Мэриан скоро проголодается, и здесь уже Тилли ничем не сможет помочь! — Краснея от собственной откровенности, она пошла вперед по коридору.

Тилли не мешкая открыла на стук и с видимым облегчением впустила внутрь хозяйку и ее спутника.

— Что-то ты не очень удивилась при виде месье Бошана. — Аметист строго взглянула на нее.

— Нет, Тилли не удивляться, — как ни в чем не бывало заявила мулатка. — Этот человек приходить сюда, и Тилли видеть, как он переживать за Аметист Грир. Тилли говорить, чтобы ты не ходить одна к тот человек, но Аметист не слушать… Аметист никогда не слушать Тилли…

— Ну ладно, хватит! — Аметист прервала поток жалоб резким взмахом руки. — На этот раз ты все-таки добилась своего — Арман явился как раз вовремя, чтобы уберечь меня от опрометчивого шага.

Тилли фыркнула и отправилась в спальню, упрямо бурча себе под нос:

— Аметист Грир всегда лучше слушать Тилли!

— Иногда она совсем забывает, что мне уже не девять лет, и приходится ей об этом напоминать, — со смехом призналась Аметист.

— Зато я не нуждаюсь в этом напоминании, дорогая, — прошептал Арман. Он не удержался и снова погладил Аметист по щеке. — Милая, мне очень хочется вас поцеловать. Вы не будете возражать?

— Нет, Арман, — отвечала она, тронутая его искренностью, — я не буду возражать.

Бошан медленно привлек ее к себе, наклонился и припал к губам, манившим его с первой же минуты их встречи. Он сжимал ее в объятиях все сильнее, а его поцелуй становился все более требовательным и страстным, так что под конец ей стало трудно дышать.

Дрожа всем телом, он наконец отстранился и с виноватой улыбкой произнес:

— Пожалуй, это было не очень мудро с моей стороны, но я так скучал без вас, так мечтал снова почувствовать вас в своих объятиях…