Добрая фея короля Карла - Владимир Васильевич Москалев

Бертрада – в монастыре, куда она бежала от гнева пасынка Людовика.

– Надеемся, мамочка, ты расскажешь нам еще… и не только об этом? – выразила надежду дочь.

– Непременно, но не сейчас: время позднее, дети мои, и вам пора спать. – Графиня поднялась. – Мы еще успеем наговориться завтра; а теперь я увожу от вас двух ваших наставниц, им тоже пора на отдых: скоро колокол ударит к повечерию.

Пожелав детям спокойной ночи, женщины вышли из спальни. Кормилица отправилась к себе, а Анна повела Эльзу к своим покоям. Та немедленно поинтересовалась, что стало с проклятым инквизитором.

– О, не беспокойся, дьявол забрал к себе его душу. Надо полагать, он давно уже дожидался этого момента. Поэтому, Эльза, я тебе очень признательна… точнее, благодарны жители этого города. Есть у меня к тебе еще одна просьба, однако совсем иного свойства.

И графиня поведала о том, что заставило ее вернуться в замок; на этот раз, понятно, действующие лица были не вымышленными.

– Бородавки? – рассмеялась Эльза. – Только и всего-то? Да ведь это очень просто, мадам, вам стоит лишь обратиться к придворным врачам.

– Врачи! О чем ты, милая? Они только и умеют, что пускать кровь и рекомендуют чаще молиться в церкви. Один из них, к слову сказать, посоветовал прижечь «божий дар» каленым железом, но Жанна, услышав об этом, пришла в такой ужас, что приказала выпороть нерадивого лекаря. Другие, видя такую участь коллеги, не осмелились и рта раскрыть.

– Боже мой, какое невежество! – покачала головой Эльза. – Каленым железом… Богу молиться… И как это они не посоветовали еще мазать лицо собачьим дерьмом!

Графиня только вздохнула в ответ и развела руками:

– Увы, Эльза, таковы медики. Они не знают даже, как уберечь от болезни наследника престола…

– Что вы говорите, мадам! Регент болен? Ему грозит беда?

Анна поняла, что проговорилась. Она имела в виду Жана – сына того, кого уже видела королем.

– Я ошиблась: в голове столько мыслей… Конечно же, речь идет о наследнике регента Карла; малыш, ему всего пять лет.

– А что с ним случилось? Чем он болен?

– Не знаю, но он тяжело дышит и у него бледное лицо. Он долго кашляет, иногда с кровью, к тому же у него нередко болит голова.

– О бог мой! – всплеснула руками Эльза. – Да ведь это же… Ему надо пить настой, делать ванны из травяных отваров! Давно это у него?

– На моей памяти уже третий раз.

– Что же предпринимают врачи?

– Отворяют больному кровь.

– Пускают кровь пятилетнему ребенку! Они с ума сошли! Да ведь они убьют его! Этого ни в коем случае делать нельзя: у него и так нет сил! Свежий воздух, покой, обильное питье из трав и ягод, хороший сон – вот что нужно ребенку!

– У него жар, правда, временами. Медики заворачивают его в холодную, мокрую ткань и говорят, ему долго не жить; впрочем, их мнения нередко расходятся.

– Боже мой, бедный ребенок! Какие еще номера выкидывают эти коновалы, которых вы называете врачами?

– Послали в монастырь за священником и монахами. Те привезли мощи святого Дионисия и святого Лазаря и положили мальчику на грудь; по мнению отцов церкви, это должно принести исцеление. Кроме того, монахи постоянно молятся, а священник бродит по спальне, изгоняя злых духов.

Эльза схватилась за голову. Анна молча смотрела на нее и услышала, как гостья шепчет что-то, как ей подумалось, противное Богу:

– Ах, матушка, как ты оказалась права! Какое невежество царит среди церковников, какая тупость в умах и холод в сердцах тех, кто заставляет верить в чудеса, якобы исходящие от Бога!.. Что за гнилость в жизни человека порождает глупая, никому не нужная вера!..

– О чем это ты, Эльза? Бог с тобой! С кем ты переговариваешься, уж не с духами ли?

Эльза смотрела на нее глазами, в которых явно читалось: «И эта туда же! А ведь казалась умнее».

– С духами общаются лишь святоши и их приятель сатана, – холодно ответила она.

– Оставим это. Я и сама понимаю, что такими методами не поможешь ни матери, ни ребенку, потому и пришла к тебе. Ты умнее всей этой своры, что называют себя врачами, и найдешь средство, я уверена!

– А еще умнее старая Урсула, моя добрая мать, – обронила Эльза. – Но она далеко, а я здесь, и у меня нет того, без чего не обойтись. Сейчас конец марта, травы еще не взошли, а у матери есть все, что нужно… Тем не менее, – помедлив, прибавила она, – полагаю, я справлюсь.

– Ты считаешь, стало быть, что тебе удастся победить в борьбе с бородавками, с которыми не могут совладать вот уже сколько лет?.. А ребенок Жанны? Ты собираешься излечить его тем, что рассчитываешь отыскать в лесу? Да ведь если бы это было так просто…

Эльза загадочно улыбнулась. В глазах ее горела решимость, они излучали свет истины.

– Лес – это огромная лечебница, надо только знать, чем и как пользоваться при том или ином недуге. В лесу нет ничего лишнего: каждая травинка, каждый листик, корешок таят в себе целительную силу, способную дать жизнь тому, кто уже готов с ней проститься. Одно ему неподвластно: время… Я сумею помочь и матери, и сыну, а монахам скажите, чтобы убирались прочь вместе со своей чепухой, которую они выдают за чудодейственные мощи.

Анна не могла поверить в то, что услышала:

– По-твоему, мощи святого Дионисия и святого Лазаря – это чепуха?!

– Вы сами убедитесь в этом, когда увидите, что эти останки заслуживают только того, чтобы их швырнули в вонючий ров для отходов. В Париже, насколько мне помнится, это ров Пюнье.

Графиня осенила себя крестным знамением.

– Господи, хорошо, что тебя не слышит святая Церковь; одним костром стало бы больше. Но не будем об этом. Итак, ты берешься за дело, Эльза?

– И немедленно! Во что бы то ни стало я должна спасти жизнь малышу! Тем более что, вы говорили, у Жанны де Бурбон это уже третий, готовый последовать за своими сестренками.

– Одна из них не прожила и года, второй было около трех лет. Я как-то упоминала об этом, ты права.

– Бедная Жанна Бурбонская! Не удивлюсь, если окажется, что супруг к ней охладел.

– Да тут еще «божий дар»! Никто не знает, что делать с этой бедой. Врачи говорят, что остается уповать на милость Бога, ибо средства от этой напасти нет.

– А между тем оно растет под окнами вашего замка, мадам, если только его не поклевали птицы.

У графини дружно подпрыгнули брови:

– Под окнами замка? Матерь Божья! Уж