Лайни Тейтум - Трудная роль

Герцог молча кивнул и посмотрел на Эванджелину.

– Вам нечего сказать Дрю? Сегодня ночью вы ничего не видели? Может быть, около полуночи вы проснулись и выглянули в окно?

– Ночь была очень холодная. Мне бы и в голову не пришло вылезти из постели. О Боже, все это просто фантастика!

К великому облегчению Эванджелины, Дрю Холси наконец собрался уезжать. Он встал и сказал:

– Мои люди не слишком задержат твоих слуг. Я буду держать тебя в курсе. Сомневаюсь, что Орел еще раз воспользуется твоим личным пляжем, но на всякий случай я оставлю нескольких человек для продолжения наблюдения.

Эванджелина тоже поднялась со стула.

– Милорд, надеюсь, вы найдете этого человека. Держу пари, что сегодня не смогу уснуть. Джентльмены, если вы не возражаете, я пойду к Эдмунду.

Эванджелина наградила обоих сияющей улыбкой и вышла из библиотеки. Герцог посмотрел ей вслед, но ничего не сказал.

– Ричард, сегодня я буду в трактире «Ворон», но вечером уеду в Лондон. Согласно последним донесениям разведки, Наполеон находится в Бельгии. Веллингтон ждет его у местечка Ватерлоо. Надеюсь привезти в министерство расшифрованные инструкции.

– Я вот о чем думаю… А вдруг эта шпионская группа имела отношение к смерти Робби? – спросил герцог. – В конце концов, он был моим другом, бывал у меня в замке, а эти люди использовали Чесли как свою базу.

– Похоже на правду. Невозможно представить себе, что эти ублюдки воспользовались твоим замком. Невероятная наглость… если за этим не кроется что-то другое.

Когда герцог заговорил, его голос был холодным как лед.

– В последнее время эта мысль перестала казаться мне бредовой.

Ричард отдал распоряжения Бассику, коротко кивнул двум людям, оставленным лордом Петтигрю, и направился в детскую. Эванджелины там не было. Он открыл дверь ее спальни, увидел, что комната пуста, немного постоял на пороге и вышел.

Десять минут спустя он нашел Эванджелину в маленькой солнечной гостиной на втором этаже. Она стояла у окна и смотрела на Ла-Манш. Герцог плотно закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной. Эванджелина не обернулась, но Ричард знал, что она заметила его присутствие.

– Представление было великолепное, – непринужденно сказал он. – Дрю не знал, что ему делать: то ли восхищаться твоей красотой, то ли проклинать женское легкомыслие. Естественно, ты пришла, чтобы отвести от себя подозрения – если бы они у кого-то возникли, – а заодно узнать, много ли нам известно и что именно произошло. Как я сказал, ты прекрасно справилась со своей ролью. Эванджелина, скажи мне только одно: ты всерьез надеялась одурачить меня?

Эти спокойно сказанные слова заставили ее зажмуриться. Она покачала головой, продолжая смотреть в окно.

– Милорд, я не знаю, о чем вы говорите. Конечно, любая женщина пришла бы в ужас от происшедшего. – Она притворно вздрогнула. – Изменник здесь, в Чесли…

Не двигаясь с места, Ричард произнес все тем же непринужденным тоном:

– Кстати, об изменниках в Чесли. Позволь узнать, как мне следует называть тебя: Эванджелина или Орел?

Она медленно повернулась к нему лицом. Все было кончено, но Эванджелина, знавшая, что она обязана сделать последнюю попытку, ледяным тоном ответила:

– Дикая фантазия, милорд. Посмотрите на меня. Разве я похожа на мужчину?

– Пожалуй, действительно стоит взглянуть на тебя поближе. – Он шагнул к Эванджелине, не сводя глаз с ее лица. – Странно, что ты надела митенки. Я никогда не видел, чтобы ты их носила.

Герцог схватил ее за руки и сдернул митенки.

– Надеюсь, ты получила эти не подобающие женщине царапины не тогда, когда занималась со мной любовью? – Он покачал головой. – Нет, Эванджелина, можешь не лгать. А заодно объясни, как под твой шкаф попала мокрая и рваная одежда. Будь ты проклята, сейчас ты расскажешь мне правду!

Его лицо исказилось от гнева. Эванджелина сумела освободить руки. Он все знает, надежды нет. Но что будет с ее отцом? Что будет с Эдмундом?

– Ладно, – наконец ответила она. – Ты прав.

– Значит, ты действительно этот чертов Орел?

– Да.

– Я никогда не считал себя доверчивым слепцом. Но ты с легкостью обвела меня вокруг пальца. Бедная родственница, красивая женщина, нуждающаяся в моей помощи. Красивая женщина, смотревшая на меня так, словно она хочет сорвать с меня одежду и соблазнить. И ты соблазнила меня, не правда ли? Думаешь, теперь, когда я знаю все, это что-нибудь изменит? Проклятая лгунья! Шлюха! Предательница!

Эванджелина смотрела на его сжатые кулаки.

– Я сделала только то, что должна была сделать.

– А я тоже прекрасно сыграл свою роль, правда? Скажи, что заставило тебя лечь со мной в постель? Ты думала, что я могу что то заподозрить, и решила отвлечь меня? Или всерьез надеялась, что я, лишив тебя девственности, с меньшим удовольствием отдам тебя в руки палача?

– У меня не было выбора, – сказала она. – Достаточно, милорд. Позвольте мне все объяснить.

Он засмеялся.

– Почему бы и нет? Не сомневаюсь, что ты придумала это объяснение заранее. Как-никак, тебе предстояла очень опасная игра. Естественно, ты должна была найти себе оправдание на тот случай, когда тебя наконец схватят.

И тут выдержка ему изменила. Герцог схватил ее и начал трясти. Эванджелина заморгала и открыла рот.

– Нет, – прошептала она. – О нет, это невозможно… – Покачнулась и потеряла сознание.

Глава 37

Ричард подхватил ее, чувствуя досаду и страх одновременно. Будь она проклята! Он больше не мог кричать на нее, не мог допрашивать, потому что у этой твари хватило наглости упасть в обморок. Герцог понес Эванджелину в свою спальню, прошел мимо разинувшей рот горничной, двух остолбеневших лакеев, положил на кровать и расстегнул высокий муслиновый воротник ее платья. Плечо было изборождено несколькими безобразными царапинами. Ричард выругался и быстро раздел ее. Он пылал от гнева и готов был задушить Эванджелину: она могла быть серьезно ранена! При виде страшных кровоподтеков, покрывавших ее ребра, ноги, плечи, множества ссадин и порезов он тяжело вздохнул. В его мозгу молнией полыхнула мысль: она же могла разбиться насмерть! Как перепуганная девушка сумела одна, в темноте, вскарабкаться на этот чертов утес? О Боже, думать об этом было невыносимо… Он укрыл ее одеялом.

Когда Эванджелина медленно открыла глаза, герцог смотрел на нее сверху вниз.

– Будь ты проклята, – буркнул он.

– Я упала в обморок… – пролепетала ошеломленная Эванджелина. – У меня никогда не было обмороков. Вы сняли с меня одежду. Мне изрядно досталось. Впрочем, ничего серьезного. Ребра не сломаны, но сегодня ночью до этого было рукой подать.