Элайна Фокс - Упрямая девчонка

— Пять или шесть. — Флинн неопределенно повел плечами. — Никто не мог сказать точно.

— А вы могли бы вспомнить что-то из того, что было до вашего усыновления? — поинтересовался Лурдс.

— Нет! — автоматически отрезал Флинн.

— Вы ответили слишком поспешно, — заметил герцог. — Неужели вы даже не пытались хоть что-нибудь вспомнить?

Флинн мысленно застонал. Он и сам не ожидал, что его попытка говорить правду породит вопросы, способные задеть его за живое. Вот уже много лет ему даже в голову не приходило оживлять память о тех временах, когда он еще не был сыном Нейла Патрика. Он запретил себе возвращаться к этим воспоминаниям. Он так отгородился от прошлого, что иногда сам с трудом верил в то, что когда-то все было по-другому. И сейчас ему требовалось все мужество и самообладание, чтобы выдержать этот допрос. — Нет, я никогда не пытался ничего вспоминать. Что было, то прошло. Я никогда не понимал тех людей, которые без конца цепляются за прошлое.

Лурдс и герцог вполголоса обменялись краткими фразами, но Флинн не расслышал ни слова. Хорошо, если старики решили оставить его в покое и приступить наконец к Мелисанде. Он по-прежнему был уверен, что не он, а она является объектом их интереса в качестве особы, удравшей из-под венца от их наследника.

Может быть, в девятнадцатом веке существовала такая техника допроса — ходить без конца вокруг да около, чтобы окончательно запугать обвиняемого?

— С вашего позволения, мистер Патрик, мы бы хотели попросить вас изменить своим правилам и попытаться что-нибудь вспомнить. — Судя по его виду, герцог не сомневался в том, что его «просьба» будет выполнена. Флинну стало совсем худо.

— Честно говоря, я не понимаю, зачем это нужно, — с запинкой произнес он. — При всем моем уважении к вам, ваша светлость, это все-таки мои личные воспоминания. И я не понимаю, почему они вас так интересуют.

Герцог продолжал буравить его взглядом. Флинн решил, что его прозрачные синие глаза кажутся ему необычными потому, что выглядят слишком молодыми на таком старом лице.

— А вы все-таки уважьте старика, — наконец промолвил Мерстан и откинулся в своем кресле, сложив руки на животе.

Флинну стоило больших усилий выдержать его взгляд. Большинство его ранних воспоминаний было связано с переездом в Америку и ощущением чуждости внезапно окруживших его людей и обстановки. Однако в свое время он наслушался столько витиеватых рассуждений, толковавших эти детские впечатления с точки зрения новейшей психологии, что даже не стал о них говорить.

— Я помню… — Он сделал глубокий вдох и с умным видом уставился в потолок. Через минуту он опустил взгляд и посмотрел на герцога, на Лурдса и на Мелисанду, следившую за ним с таким же вниманием, как и два старика. — Вы знаете, все это кажется каким-то неинтересным. В конце концов, мне было от силы шесть лет. Маленькие дети воспринимают мир совсем по-другому, и то, что могло показаться мне важным тогда, вряд ли действительно имело значение.

— Мы это понимаем, — терпеливо кивнул герцог.

— Ну же, Флинн. — Мелисанда тоже кивнула ему и даже пожала руку, стараясь ободрить.

Вот так дела! И это после всего, что они наговорили друг другу вчера? Что же здесь происходит?

— Я помню кусты, — послушно начал он без особой надежды хотя аудитория ловила каждое его слово, Флинн не сомневался, что их ждет скорое разочарование. — Я помню, как любил прятаться в этих кустах и без конца по ним лазал.

Лурдс закивал так, что стало страшно, как бы он не вывихнул шею. Если первая порция информации привела старика в такой восторг, то к концу рассказа его запросто может хватить удар!

— Хорошо, — сказал герцог, — Что еще?

— Я помню большой камин, обложенный камнем, — продолжал Флинн, скрестив руки на груди и глядя в огонь. — И над этим камином… что-то такое большое… как бы вам сказать… — Он не заметил, что пытается помогать себе руками. Его глаза по-прежнему были обращены на пламя, однако взгляд стал рассеянным, блуждая где-то в тайниках души. — Нет, не могу вспомнить, что это было, но я помню, как мне было интересно. Кажется, я даже влез на камин, чтобы разглядеть эту штуку поближе. Вроде бы это была картина… ох нет! — Он встряхнул головой, как будто это помогало оживить самые давние воспоминания. — Голова… Ну, вы знаете — охотничий трофей. Голова медведя или еще какого-то зверя!

Лурдс уже не скрывал торжествующей улыбки. Но Флинну было не до этого, ожившие воспоминания всплывали одно за другим.

— Еще там был… пол, мраморный пол с какими-то серо-голубыми завитками. Очень холодный, я помню, как обводил узоры пальцем.

Он надолго умолк, погрузившись в запутанные лабиринты памяти. Скрытые в них картины были смутными и невыразительными, но настоящими. Флинн был уверен, что ничего не выдумал. Этих картин становилось все больше, но они по-прежнему были разрозненными обрывками, не желавшими складываться в единое целое, как фрагменты невероятно сложной мозаики.

— Вы можете вспомнить кого-нибудь из людей? — вполголоса спросил Лурдс, как будто хотел стать ему проводником на сеансе медитации.

Флинн отрицательно качнул головой.

— Но зато я помню… птицу!

Герцог так резко подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла, что Флинн очнулся и сосредоточил на нем свой взгляд.

— Что это за птица? — спросил Лурдс.

Флинн удивленно посмотрел на старого слугу. С какой стати его это так заинтересовало? Впрочем, это было не менее нелепое воспоминание, чем те, которыми он делился со стариками до сих пор.

— Совершенно черная птица, вроде вороны, наверное. В то время она казалась мне просто огромной. Я помню, как птица сидит на камине. Наверное, ей каким-то чудом удалось пробраться в дом.

Воспоминания несколько потускнели, потому что теперь Флинна заинтересовало то, как ведут себя герцог и Лурдс. Герцог следил за ним, Флинном, а Лурдс следил за герцогом. Флинн повернулся к Мелисанде и с виноватым видом приподнял брови.

— Пожалуй, это все. Я ничего не выдумал, — промолвил он в ответ на ее вопросительный взгляд. — Я понимаю, что этого слишком мало, но все до последнего слова — правда. — И он снова обратился к герцогу: — Это все, что вы хотели узнать?

— Видите? — горячо воскликнул Лурдс, теребя герцога за плечо. — Это он! Я предчувствовал это с самого начала — и не ошибся! Птица, ваша светлость, птица! Он помнит того ворона!

Глава 15

— Погодите, — воскликнул Флинн, не в силах сдержать любопытство, — о чем это вы толкуете? Что все это значит?

Лурдс выпрямился и посмотрел на него, но не произнес ни слова. Герцог тоже поднял голову, вглядываясь в его лицо.