Дороти Гарлок - Ветер надежды

Когда Мэри Бэн ушла, Элли взглянула на хмурое лицо сына:

– Она удивительно милая и сердечная девушка, сынок. Береги ее.

– Конечно, ма. А что все-таки случилось?

– Я знаю, ты не понял, в чем дело, и это смущает тебя. Но не мог бы ты подождать еще чуть-чуть? Потом я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать. А сейчас мне не до объяснений. Во мне словно что-то умерло.

Глава 17

– Отпусти меня наконец, Адам! – завопила Дэлла.

– Заткнись и поскорее забирайся в ландо. Мы немедленно уезжаем.

– Опять на ранчо? Ради всех святых, мы же только что оттуда приехали! Мы можем побыть в городском доме, пока ты не остынешь.

– Джозеф! – рявкнул Адам. – Пошевеливайся! Мы немедленно едем домой.

– В городской дом, масса? – Негр поспешно отвязал лошадей и через минуту уже сидел на козлах.

– Я сказал домой, старый пень!

– Понял, масса. – Джозеф взмахнул кнутом и погнал что было сил.

– Но я совсем не хочу домой! – запротестовала Дэлла. – Ты сказал, что мы проведем эту ночь в городе. Мне надоело все время торчать на ранчо. К черту, Адам…

– Останови, Джозеф. А ты или прекрати свои причитания, или убирайся!

– Ради всего святого! Какая шлея тебе под хвост попала? Поезжай, Джозеф.

– Да, мэм.

Джозеф снова усердно замахал кнутом, и ландо плавно выкатило из города. Да, видать, хозяин в бешенстве. Счастье еще, что кучер не получил пинка.

На щеках Адама горели красные пятна, глаза его сверкали, а жилы на шее напряглись. Он даже не замечал, что с его лба градом стекают капли пота.

– Дьявол бы побрал твоего братца, этого проклятого выродка! Это его фокусы! Так и убил бы! Всюду сует свой длинный нос! До всего-то ему есть дело! И всю жизнь такой, с нашей самой первой встречи!

– Я тебе тысячу раз объясняла, что Кейн другой породы, – радостно заметила Дэлла, мгновенно сообразив, что теперь можно не волноваться насчет наследства: с Кейном его делить не придется. – Мой драгоценный братец откопал еще одного из твоих ублюдков, папуля Адам?

Она обожала, когда Адам приходил в ярость.

Адам не ответил. Он задумчиво глядел на горы. Джозеф перевел лошадей на легкую рысь и свернул на тянувшуюся вдоль реки дорогу, по которой они чуть меньше часа назад приехали в город.

Адам кипел от ярости. Кейн еще подростком ненавидел его. И не скрывал этого с того самого момента, как его мать согласилась выйти замуж за Адама. Хитрый маленький мерзавец всячески оттягивал свой приезд на Запад, а потом демонстрировал ему свое презрение при каждом удобном случае. Слава Богу, пробыл он здесь совсем недолго, а потом вернулся в колледж на востоке страны. А теперь вот снова приехал сюда, и, похоже, его цель сгубить Адама Клейхилла! Чертов сукин сын! Никакого почтения к родственникам! Где он, к дьяволу, откопал эту бабу? Глупость, совершенная когда-то Адамом, могла теперь здорово попортить ему нервы и репутацию.

Адам тогда действительно ехал в Бостон, чтобы жениться на Этте де Болт и привезти ее в Колорадо. Он остановился в Спрингфилде, чтобы заключить сделку с банкиром, который владел акциями рудника, заинтересовавшего Адама. Рудник он все-таки купил. Адам повстречал Элли у входа в отель. Надо сказать, что Элли была тогда очаровательной малышкой. Он заводился от нее с пол-оборота, но она ни в какую не соглашалась разделить с ним постель, если они не поженятся. Вот ему и пришлось организовать брачную церемонию, правда, так, чтобы она была признана недействительной, если не зарегистрировать должным образом бумаги. Он наслаждался близостью с этой крошкой день и ночь в течение нескольких недель.

Прежде чем покинуть город, он заскочил к пастору за брачным свидетельством. Тогда-то ему и сказали, что свидетельство отдали портье отеля, который через день после этого сбежал с женой хозяина заведения. Все эти годы он ничего не знал о документе, и решил, что тот благополучно утерян. Адам больше не вспоминал об этом браке, поскольку проблем с ним не должно было возникнуть. Позже, когда на имя Адама Хилла пришло несколько писем от Элли, он ответил ей, что Генри погиб, и выбросил все это из головы.

И что ему теперь делать? У нее самой, конечно, не хватило бы пороху, чтобы постоять за себя, но если за дело взялся Кейн… А парень… похож на слабоумного, это вообще ни в какие ворота не лезет! И ведь вылитый Клейхилл, да еще с этим чертовым искривленным пальцем, только вот мозгов нет, чтобы вести себя, как и полагается потомку столь влиятельной семьи. Он выглядит сущим младенцем, словно все еще пачкает пеленки! Ну и как Адаму теперь смотреть людям в глаза? Ведь все узнают, что этот идиот – его отпрыск!

– Адам? – Дэлла взяла его под руку. – С тобой все в порядке?

– Да. Со мной все в порядке. А теперь заткнись и не мешай мне думать!

Он отпихнул ее руку и демонстративно повернулся к ней спиной.

– Все, с меня хватит! – произнесла она раздраженно и ткнула его локтем в спину. – Не смей разговаривать со мной, словно я твоя служанка. Не знаю, чем тебе так насолил Кейн, да и знать не хочу! Но не позволю срывать злость на мне. Слышишь?

Он не шевельнулся и вообще никак не отреагировал. Дэлла слегка наклонилась вперед, чтобы заглянуть Клейхиллу в лицо. Он напряженно смотрел прямо перед собой.

– Дерьмо! – пробормотала она и откинулась на спинку сиденья.

Пока ландо катилось к ранчо, Адам размышлял, почему это должно было случиться с ним именно теперь. Ему удалось преодолеть раздражение и неприязнь, которые вызывали у него сын-полукровка и второй его отпрыск, отказывавшийся даже замечать его, не то что иметь с ним дело. Республиканцы в Денвере утешающе хлопали его по плечу и говорили: «У каждого великого человека есть свой скелет в шкафу. Вспомни Томаса Джефферсона. Говорят, что его бастарды, и белые и черные, рассеяны по всему Югу». Но вряд ли они окажутся столь же терпимы, когда узнают о двоеженстве.

Адам не сомневался, что Кейн воспользуется этой бабой и ее полудурком сыном, чтобы погубить его карьеру и репутацию. Все еще хочет отомстить ему за то, что Адам привез его мать и сестру сюда, на Запад. Планы Адама стать новым губернатором штата рухнут под тяжестью подобного скандала. Жгучая ненависть к Кейну пронзила все его существо. И была она столь безграничной и яростной, что уже никакими разумными доводами невозможно было ввести в берега ее темные волны. Она душила Адама своими горячими пальцами, и когда он бормотал свои проклятия паршивому недоноску, голос его звучал тонко и хрипло, как и полагается сумасшедшему. Он выплюнул эти черные проклятия из пучины ненависти, кипевшей в его душе, и повторял их так и этак, словно плел кружево из всех известных ему бранных слов. Продолжалось это довольно долго, и лишь когда поток ругательств иссяк, он повернулся и внимательно посмотрел на Дэллу.