Тереза Вейр - Вся ночь впереди

– Тогда я займусь пирсингом и нанесением татуировок. От клиентов отбоя не будет, – ухмыльнувшись, сказал Марк.

– Хватит трепаться. – Рейчел взяла его за руку и помогла подняться. – Лучше пойдем, я угощу тебя обедом. Похоже, о тебе уже очень давно никто не заботился.

– Ты обижаешь Киллера, – сказал Марк, посмотрев на своего кота.

Потом Марк перевел взгляд на Рейчел. У нее не раз бывали приступы хандры и сильнейшей депрессии, но сейчас она выглядела просто отлично.

Прежде чем выйти из квартиры, Марк отправился в ванную комнату. Стащив с себя пропахшую виски и потом футболку, Марк бросил ее на пол и взялся за бритву. Пока он брился, Рейчел стояла в дверях и рассказывала ему о новой пациентке, которой поставили диагноз агорафобия.

– Она где-нибудь работает? – спросил Марк, ведя лезвием бритвы по подбородку.

– У нее хорошее место. Она ночной ди-джей на местной радиостанции.

– Неужели это знаменитая Полуночница Мери? – спросил Марк, промывая бритву под струей воды.

– Ты что, слышал о ней?

– И о ней, и ее саму. От ее голоса мужики тают, как мороженое.

– Она говорит, что выходит из дому только по ночам, и, похоже, это чистая правда.

– Одно время я часто ее слушал, – сказал Марк, проявляя к пациентке все больше интереса. – Даже был заочно в нее влюблен.

Закончив бритье, Марк прошел к гардеробу и достал оттуда белую рубашку. Потом, пару раз проведя щеткой по волосам и глянув на себя в зеркало, он спросил:

– Куда пойдем?

– В пиццерию, если ты ничего не имеешь против.

Марк неожиданно понял, что чертовски голоден. Хорошо все-таки, что Рейчел к нему заглянула.

– Как насчет той пиццерии, где выступает группа?

– «Капитан Зигзаг», что ли? По мне, отличное местечко.

– Скажи, а эту девицу, новую пациентку, и вправду зовут Мери? – спросил Марк, направляясь к двери следом за Рейчел.

– Сам завтра у нее спросишь…

Листья на орешнике начали желтеть.

Осень.

Габриэль ненавидела осень. Осень была предвестницей зимы, а Габриэль любила лето и терпеть не могла носить тяжелые, грубые зимние шмотки.

– Когда-то я приводил сюда Эми, – заметил Остин, усаживаясь радом с сестрой на скамейку в парке. Потом, сменив тему, сказал: – Молли уезжает.

– Я знаю. И очень тебе сочувствую, – кивнула Габриэль, положив голову ему на плечо, чего она раньше никогда не делала. – Но я буду к тебе заглядывать. Чтобы прибраться, купить продуктов, по счетам заплатить… Да мало что еще может тебе понадобиться?

– Буду очень тебе признателен. И за помощь, а главным образом, за компанию. Одному-то тоскливо.

– Не горюй, найдешь себе кого-нибудь. Женщины всегда вокруг тебя увивались.

Остин криво улыбнулся. Эта его кривая улыбка, следствие инсульта, как ни странно, придавала ему очень сексуальный вид.

Проблема Остина заключалась в том, что он все еще любил Молли. В этой женщине было нечто такое, что притягивало к ней мужчин, как магнитом, и даже Габриэль вынуждена была это признать.

Габриэль очень хотелось курить, но она не отваживалась попыхивать сигаретой в присутствии Остина.

– Я должна сообщить тебе кое-что важное, – сказала она, теребя бахрому на своих джинсовых шортах. – Когда я говорила тебе, что закончила школу и собираюсь поступать в колледж, то самым бессовестным образом врала. Да и работа у меня далеко не престижная. Я – танцовщица стриптиза.

– Я знаю, – сказал Остин.

– Знаешь? Откуда?

– Несколько лет назад я был на конференции брокеров в Рокфорде и заблудился. Я колесил по городу, пытаясь отыскать нужную мне улицу, и, проезжая мимо одного сомнительного заведения, заметил афишу с твоим изображением.

– О господи!

– Не скрою, я жутко разозлился, – признался Остин. – Мне захотелось выскочить из машины и разорвать эту афишу в клочья. Я этого, конечно, не сделал, но неприятный осадок у меня остался. Потом я часто вспоминал эту афишку и всякий раз чувствовал себя премерзко: мной овладевала какая-то странная пустота – пустота и уныние.

– Извини, – промямлила Габриэль.

– Незачем извиняться. Я уже свыкся с этой мыслью. Но мне все равно хочется, чтобы ты нашла себе нормальную работу. Хотя бы потому, что работа в стриптиз-баре в ночное время рискованное дело. Стоит мне только подумать о всяких психах, которые шляются ночью по городу, как мне становится за тебя страшно.

Габриэль покачала головой. Все-таки Остин после инсульта сильно изменился. Казалось, болезнь заставила его пересмотреть свое отношение к людям и сделала его гораздо терпимее к их недостаткам и слабостям.

– Ты за меня не беспокойся, – сказала Габриэль, поправляя воротник водолазки, скрывавший от посторонних взглядов следы кровоподтеков у нее на шее. – Я – женщина крепкая и могу о себе позаботиться. Между прочим, сейчас я посещаю вечернюю школу. Честно. На этот раз я тебе не вру. Познакомилась как-то с одним парнем, который оказался преподавателем школы высшей ступени. Он-то меня на это дело и подбил.

Она не сказала, что этот парень постоянно делал ей комплименты и восторгался ее внешностью, а этого ей как раз и не хватало.

– Что ж, я этому рад.

Габриэль вспомнила о булочке, которую им вручила Молли перед тем, как они отправились на прогулку. Достав хлеб из сумочки, она откусила кусочек, а то, что осталось, раскрошила и стала скармливать голубям.

– Помнишь, что мы делали, когда были маленькими? – спросила она, глядя на носившуюся по парку детвору. – Ложились во дворе на траву и смотрели в звездное небо.

Остин рассмеялся.

– Помнится, ты как-то сказала, что хотела бы стать первой женщиной-космонавтом.

– А через два года первая женщина-космонавт уже облетела вокруг Земли.

– Это должна была быть ты.

– Ну как же… Мне предлагали, только я тогда была очень занята… – горько усмехнулась Габриэль. – Кстати, помнишь, как мы наблюдали за полетом космического корабля? Как он назывался, я сейчас уже и не вспомню.

– «Восток»?

– «Восток», точно. Все говорили, что мы живем в северной части страны и потому видеть его не можем. Но мы не поверили и полезли ночью на крышу. И, между прочим, все-таки его увидели. Ведь увидели же, верно?

Габриэль до сих пор хотелось, чтобы это было правдой, хотя в глубине души она полагала, что они скорее всего засекли посадочные огни самолета.

– Да, – тихо произнес Остин, – мы и вправду его увидели.

Сидя на скамейке, они вместе наблюдали за тем, как ветер поднимал с земли желтые осенние листья и гнал их по песчаным дорожкам парка. Потом ветер стихал, и листья желтым ковром ложились на землю…

Глава 31

Времени до отлета оставалось все меньше.