Джил Грегори - К дальним берегам

— Стакан бренди — вот все, что мне нужно. Я ничего не хочу, — сказал он отрывисто. Его острый взгляд снова обшарил всю комнату и остановился на человеке, стоящем возле каминной решетки, также одетом в военную форму.

— Когда я вошел, ваша история была в самом раз-rape, — произнес Алекс нараспев. — Прошу вас, продолжайте, не стоит из-за меня прерываться. Если я не ошибаюсь, вы рассказывали что-то очень интересное, мистер Херберт?

Джон Херберт поднял брови, изобразив на лице выражение притворной скуки.

— Я просто пересказывал последнюю историю о генерале Арнольде и мисс Шипен, — сказал он рассеянно. — В конце концов об этом все говорят последние дни.

— Неужели это правда? — поинтересовался Бурк, бесстрастно изучая его с головы до ног. Джон Херберт, брат Сэлли, высокий тщедушный мальчик с копной кудрявых рыжих волос и худым веснушчатым лицом. Его карие глаза, под тонкими изогнутыми бровями выражали досаду и ревность. Алекс понял, кто является источником этой ревности.

— Ах да, насколько мне известно, вы ведь служили под командованием генерала Арнольда? — продолжал он вялым тоном.

— Да, я учился у барона фон Стюбена в долине Форже, — охотно ответил рыжеволосый молодой человек.

— Да-да, знаю. Хороший человек фон Стюбен, насколько я слышал. А вы, мистер Ленгстон? Вы все еще служите у генерала Арнольда?

— Да, сэр. — Эдвард вспыхнул, набрался храбрости и приготовился продолжать объяснения, но его прервал Херберт. Он нетерпеливо наклонился к Элизабет и стал рассказывать ей свою историю:

— Таким образом, вся Филадельфия только и говорит что о романе генерала Бенедикта Арнольда и мисс Пегги Шипен. Но я совершенно уверен, что скоро эту историю забудут и начнут говорить о другой.

— Боже мой, что же это может быть? — Элизабет широко открыла глаза и кокетливо улыбнулась.

— То есть как это, мисс Трент! Разумеется, о вашей несравненной красоте и очаровании! Мисс Шипен, конечно, славится своей красотой, но позвольте вам заметить — ее красота бледнеет в сравнении с вашей!

— Можете говорить все что вам угодно, — нежно смеялась Элизабет. — Но вы рискуете при этом ввести меня в краску.

Эдвард Ленгстон порывисто обернулся к ней и тоже вставил слово.

— Это именно то, что я говорил мисс Трент сегодня днем, — провозгласил он торжественно. — Ни одна леди в Филадельфии недостойна даже нести за ней свечу! О! Я не говорю, разумеется, о присутствующих! — спохватился Эдвард, уловив гримасу, исказившую лицо Сэлли Херберт, и сдержанный смех, охвативший Дженни.

— Вы знаете, все это выглядит очень странным, мисс Трент, — промурлыкала Сэлли Херберт сладким голоском. — Ведь вы до этого ни разу не посещали своих филадельфийских родственников. Кстати, в каком вы родстве? По материнской линии скорее всего?

На какую-то долю секунды воцарилась напряженная тишина, а затем Дженни быстро произнесла:

— О нет. Элизабет находится в родстве с семьей моего отца. Скажи мне лучше, Сэлли, дорогая, может быть, тебе налить еще сидра? Или лимонада?

Неприятная ситуация разрешилась, после чего Эдвард Ленгстон и Джон Херберт продолжали с новой силой изливать на Элизабет поток учтивостей. Но Алекс понял, что видел уже вполне достаточно. Он поставил свой стакан на каминную решетку и, прищурив глаза, мрачно повернулся к компании.

— Если вы не возражаете, — произнес он холодно, — теперь я удалюсь. Я слегка устал от этого долгого вечера. — Алекс сдержанно кивнул в сторону софы, на которой Элизабет сидела в живописной позе, окруженная двумя мужчинами в военной форме. Затем вежливо коснулся руки мисс Херберт.

— Надеюсь, теперь, когда вы возвратились наконец из своего долгого путешествия, мы будем видеть вас чаще, — пропела она, скосив на него свои зеленые глаза.

— С большим удовольствием, — ответил Алекс мрачно. Поклонившись Дженни и Адаму, он вышел из комнаты и, закрывая за собой дверь, все еще слышал смех Элизабет. Проклиная ее, себя и двух молодых идиотов, которые плясали под ее дудку, как куклы, Алекс в отвратительном настроении отправился спать.

Элизабет наблюдала, как он покинул комнату, со смешанным чувством. На первый взгляд все, казалось, шло очень хорошо. И она должна была испытывать удовлетворение. Все идет замечательно! Лучше некуда! Невзирая на показное спокойствие Алекса, сцена в гостиной произвела на него должное впечатление. Он почувствовал себя усталым, разумеется! Элизабет чуть громко не рассмеялась, думая о своем триумфе. Алекс едва терпел присутствие других мужчин, которые оказывали ей внимание!

Однако, несмотря на свою победу, она чувствовала что-то наподобие неловкости. Вечер потратила на то, что изучала Сэлли Херберт из-под опущенных ресниц. Лукавая, соблазнительная кошечка! Элизабет невзлюбила ее с первого взгляда, и вот теперь… да, ясно, как день, она тоже интересуется Александром Бурком. И потому заслуживает внимания, самого пристального внимания и слежки. А эти два глупых щенка так и увиваются вокруг нее! О, Эдвард Ленгстон мог бы показаться вполне милым, только уж очень он наивен. Но другой, Джон Херберт, обладает тем же лукавым взглядом, что и его сестра. Взглядом, который ей очень не нравится.

Ее губ коснулась легкая улыбка. Как бы ей хотелось броситься навстречу Алексу, когда он вошел в гостиную, помочь ему снять плащ, приготовить ужин, согреть своими поцелуями! Элизабет понадобилось все ее самообладание, чтобы остаться спокойной и бесстрастной, пока другие суетились вокруг него. Она задумчиво вздохнула, помечтав о том времени, когда все закончится.

— Что-нибудь случилось, мисс Трент? — спросил Эдвард Ленгстон, заботливо наклоняясь к ней.

Элизабет обвела взглядом окружающих и заметила, что Дженни и Адам молча смотрят на нее. Джон Херберт многозначительно поднял брови, а его сестра внимательно наблюдает за ней.

— Нет-нет, я ужасно сожалею, мне кажется, что меня вдруг охватила какая-то странная мечтательность, — объяснила она с легким смущенным смехом.

Мистер Херберт понизил голос:

— Неужели? А я не был случайно ее причиной или это уже слишком — надеяться на такое?

— Я вовсе не обязана отвечать, — ответила Элизабет с притворной застенчивостью, опуская глаза. Но про себя подумала: напыщенный юный идиот! Никогда в жизни не слышала подобной самоуверенной и дерзкой чепухи!

Гости посидели еще немного. Элизабет продолжала весело флиртовать — так, как она не делала этого со времен Лондона. Но все ее мысли были наверху, в спальне Алекса.

На следующий день Элизабет отправилась проведать Генри — как он поживает в своей новой семье в доме Тукеров. Ночью метель утихла, покрыв землю толстым слоем снега. День был ясный и солнечный, очень подходящий для верховой прогулки.