Карен Рэнни - Осень в Шотландии

– Непомерная гордыня, конечно. А если ты будешь считать меня совершенством, она только укрепится. Я упряма, склонна к предвзятым суждениям, верна своим принципам, иногда бываю безапелляционна. Но кое-что из этого можно считать не недостатком, а скорее достоинством. Как ты думаешь?

Диксон приложил два пальца к ее губам.

– Я не желаю слушать это перечисление. Хочу сам все выяснить.

Шарлотта вздохнула полной грудью, только сейчас заметив, что все это время почти не дышала.

Лицо Диксона тоже изменилось, холодная суровость с него исчезла, губы изогнулись в улыбке.

– Так мне начинать осаду или ты добровольно пустишь меня в Балфурин?

Сердце Шарлотты колотилось так, что кружилась голова.

– Балфурин принадлежит тебе, Диксон.

– А ты? Ты тоже принадлежишь мне?

Шарлотта хотела улыбнуться, но на глаза набежали непрошеные слезы.

– С самого первого дня, – ответила она его собственными словами.

– Ты согласна с моими условиями? – задал он следующий вопрос, касаясь ее губ легчайшими поцелуями.

– Согласна, – прошептала Шарлотта. – Я разделю с тобой все, все свои мысли и воспоминания, я дарю тебе свою верность, свой смех, и свое прощение, и, конечно, свою любовь. – Она вздохнула и обняла Диксона, как прежде, боясь расплакаться, но на сей раз не от печали, а от радости, самой чистой радости.

Эпилог

Шарлотта Хавершем Маккиннон обернулась на звук шагов. В дверном проеме показалась голова Диксона, а потом он и сам поднялся на крышу башни. Улыбка мужа была так заразительна, что Шарлотта тут же улыбнулась ему в ответ. Они расстались всего час назад, а она уже по нему соскучилась.

Сделав несколько шагов навстречу, графиня протянула ему руку. Диксон взял ее. Шарлотта наклонилась и поцеловала косточки на тыльной стороне его кисти, потом присела в безупречном реверансе.

– Милорд, – произнесла она, наклоняя голову.

– Миледи, – проговорил он, вытащил из-за спины вторую руку и раскрыл ладонь.

Поглядывая на мужа, Шарлотта открыла бархатную коробочку.

– Диксон, зачем ты каждый день даришь мне подарки?

– Не каждый день, – ответил он, – а только когда вижу что-то, напоминающее мне о тебе.

– Такое впечатление, что тебе все напоминает обо мне, – лукаво заметила она.

– Что делать, если мой мир – это ты.

Забыв о коробке, она поцеловала мужа.

– Открой, – попросил он.

Шарлотта выполнила его просьбу и обнаружила в шкатулке цепочку из золотых дисков, на которых висели ключи, по виду – золотые. Графиня заморгала, пытаясь прогнать навернувшиеся на глаза слезы. Когда-то она рассказала ему о своих первых мыслях при виде Балфурина, и он не забыл.

– Как красиво! – сказала она и улыбнулась сквозь слезы.

Диксон помог ей застегнуть цепочку на талии и отступил на шаг. Она не успела еще раз поцеловать мужа, потому что снизу раздался крик Мэтью:

– Маккиннон!

Мэтью наконец научился называть своего господина по родовому имени, как будто был истинным шотландцем, а Диксон – его лэрдом. К Шарлотте, несмотря на ее неоднократные просьбы, Мэтью по-прежнему обращался вполне официально. Шарлотта поняла, что с нею он всегда будет держаться несколько скованно.

Мэтью ступил из лестничного пролета, но, несмотря на быстрый подъем, лицо его было мертвенно-бледным, а глаза едва не выскакивали из орбит. Шарлотте он напомнил сову, чье гнездо пряталось в кроне самого высокого дерева в соседнем лесу.

– Маккиннон!

– Что случилось, Мэтью? – спросила Шарлотта. – Гости приехали? – И она посмотрела в сторону дороги на Инвернесс. О Господи, неужели снова явились дамы из «Просветительского общества»? В прошлом месяце Шарлотта получила письмо от леди Элинор. Благородная дама спрашивала графиню, многому ли та научилась за год супружества. В ответ Шарлотта написала, что слишком занята в настоящее время и не может принять у себя членов общества. Некоторые вещи следовало хранить в тайне, и ее отношения с Диксоном, безусловно, относились к этой категории.

Как однажды сказала Мейзи, любовь – лучший из учителей.

– Кто-нибудь из воспитанниц не успел уехать?

В Балфурине кончался осенний семестр, и Шарлотта была этому искренне рада. Две с половиной сотни мечтающих о любви девиц – это уж слишком, особенно если все они вздыхают и сходят с ума по ее мужу!

– Не гости и не воспитанницы, ваше сиятельство. У меня новость. – Он переводил взгляд с Диксона на Шарлотту и обратно. – Я стал отцом, Маккиннон! Отцом, ваше сиятельство! Моя Мейзи родила! – почти выкрикнул Мэтью то ли с гордостью, то ли с испугом.

Роды у Мейзи начались еще утром, но Шарлотта не ожидала, что ребенок появится так скоро.

– Почему же ты не сказал? – воскликнула Шарлотта. Подхватив юбки одной рукой, а другой цепляясь за Диксона, она побежала к лестнице. – Девочка или мальчик?

– Девочка, ваше сиятельство. И мы хотим назвать ее Шарлоттой в вашу честь.

Шарлотта замерла на месте и обернулась к Мэтью. За год супружества она успела разобраться в его характере, научилась уважать его и любить.

– Мэтью, это самый драгоценный подарок, какой вы можете мне сделать.

– Значит, вы не возражаете, ваше сиятельство?

– Шарлотта, – поправила его графиня. – Если Диксон для тебя Маккиннон, то я – Шарлотта.

Она улыбнулась мужу и, подавшись вперед, поцеловала Мэтью в щеку. И снова улыбнулась, увидев его удивленные глаза.

В Шотландии стоял чудесный осенний день. Минувшие месяцы пролетели благополучно. Впереди лежали долгие годы – живи и радуйся. Шарлотта рассмеялась, глядя на мужа. В ответ он притянул ее в свои объятия и поцеловал.

Через мгновение они расцепили руки – Мэтью уже спускался по лестнице, торопясь повидать жену и новорожденную дочь.

Шарлотта сказала:

– Давай навестим Мейзи.

И они вместе стали спускаться с башни замка.

Примечания

1

Смесь экзотических растений, возбуждает нервную систему.

2

Минерал класса сульфидов, являющийся сырьем для получения серной кислоты, а также используемый для изготовления различных украшений; лучистый колчедан.