Джо Беверли - Зимнее пламя

Глава 44

В наступившей тишине вдруг стали слышны доносившиеся из Гобеленовой комнаты голоса и смех детей. И тут же Дженива отчетливо поняла, что этого не могло быть.

— Вы, должно быть, заблуждаетесь, мисс Миддлтон!

— Конечно, она ошибается, — усмехнулся Эш. Дамарис Миддлтон засмеялась, щеки ее пылали.

— Как я могу ошибаться… — она обернулась к маркизе, — если это правда!

Все присутствующие в холле затаили дыхание.

— Да, это именно так. — Маркиза важно кивнула.

Казалось, Эш окаменел. Ему вовсе не улыбалась перспектива доказывать, что его бабушка — бессовестная лгунья.

Из этого ужасного положения возможен был только один выход. Заметив стоявшую поблизости леди Аррадейл, Дженива передала ей ребенка и тут же накинулась на Эша:

— Поганец!

Он с недоумением посмотрел на нее.

— Ты просто дрянь последняя!

— Дженни…

Поскольку дверь, ведущая в комнату для завтрака, была открыта, Дженива побежала туда. Завтрак, приготовленный из остатков вчерашних продуктов, стоял на столе, и она сразу поняла, что ей нужно делать.

— Дженни, ради Бога…

Как только Эшарт догнал ее, Дженива схватила чашу с тушеными сливами, повернулась и выплеснула все содержимое прямо на него.

— Подлый негодяй! Не хочу больше видеть тебя! Эшарт, поморщившись, смахнул сливы с лица.

— Послушай, Дженива…

Она набрала в руку масла и опять швырнула в него.

— Червяк! — Сливки. — Навозный червяк! — Кувшин с элем. — Чванливый каплун!

— Каплун! — взревел он и кинулся на нее, после чего они оба с шумом грохнулись на пол у самой двери.

Дженива вырвалась, удачно ударив противника локтем в нос, и сорвала с пальца кольцо. Как только Эш поднялся, она швырнула кольцо прямо ему в лицо.

— Позолоченный попугай! Забирай свой мерзкий бриллиант!

У них была замечательная аудитория, и, несмотря на разбитое сердце, Дженива испытывала большое удовольствие.

Выбежав в холл, она увидела блюдо, на котором оставалось немного ягод чернослива в сахаре, и тут же швырнула его в Эша, засыпав одежду маркиза сахарной пудрой. Затем она схватила корзинку с орехами и по одному стала бросать их в него, пока он невозмутимо приближался к ней.

В конце концов орехи кончились, и она, оглянувшись в поиске оружия, поняла, что допустила тактическую ошибку. Он загнал ее в ловушку. Дженива оказалась у камина и столика с вертепом — дальше отступать было некуда.

И тут он схватил ее.

Она пыталась вывернуться и дотянуться до чего-нибудь съедобного, но Эш крепко прижал ее к себе.

— Черт побери, женщина, прекрати немедленно! Я люблю тебя! Одну тебя!

— Убирайся к дьяволу!

— Лучше уберемся вместе. — Неожиданно он приблизил свои губы к уху Дженивы и тихо прошептал: — Нападешь на Дамарис, и мне придется жениться на ней!

Казалось, этим он только подлил масла в огонь. Дженива нагнулась и, резко откинувшись назад, ударила его в челюсть, после чего он выругался и ослабил хватку. Она тотчас воспользовалась этим и, вырвавшись и схватив огромную кость от окорока, принялась размахивать ею.

Мокрый, грязный и божественно прекрасный, Эшарт опустился на одно колено и протянул ей бриллиантовое кольцо.

— Милая Дженни, добрая Дженни, восхитительная Дженни! Выходи за меня! Не сердись на меня за глупые слова. Не я же виноват в том, что ты превратила меня в косноязычного идиота.

И тут Дженива вдруг остановилась, словно корабль, неожиданно наскочивший на подводные камни. Как бы издалека она услышала возглас старой маркизы: «Эшарт!» — и неразборчивый вопль мисс Миддлтон. Однако все ее внимание сосредоточилось на Эше.

— Что? Что ты сказал?

— Я люблю тебя, Дженни, я обожаю тебя и хочу жениться на тебе, потому что мне это необходимо. Ты — мой разум, мой якорь, мое спасение. Я как раз пытался найти нужные слова, но тут появилась моя бабушка…

Дженива в недоумении посмотрела на окруживших их гостей. Дамарис все еще кипела от возмущения, и ее крепко держал за плечи мистер Фитцроджер, вероятно, затем, чтобы не дать ей ввязаться в драку. Вдовствующая леди Эшарт, стоя неподвижно, смотрела на Джениву так, словно желала подобно горгоне Медузе превратить ее в камень.

Тем сильнее Джениве захотелось сказать: «Да». Она повернулась к Эшу, сияя от счастья.

— Да, Эш, любимый, я выйду за тебя! Только, пожалуйста, не надо этого кольца…

— Нет! — вскричала мисс Миддлтон. — Он мой! Дженива не сводила глаз со сразу расцветшего лица Эша.

Встав, он спокойно положил кольцо в карман.

— Видишь, ты еще и моя мудрость. Но, — сказал он, обнимая ее, — ты все же должна признать, что я ничуть не похож на каплуна.

Дженива, смеясь, уткнулась в его осыпанное сахаром плечо.

— Согласна. Приношу свои извинения. — Она обвила руками его шею, и они поцеловались нежным поцелуем, обещавшим долгую, полную нескончаемых радостей жизнь.

Неожиданно чей-то голос тихо, но твердо произнес:

— Эшарт!

Маркиз с недовольной гримасой повернулся к бабушке. Очевидно, вспомнив о такте, присутствующие начали расходиться, оживленно переговариваясь между собой. Не видя нигде Дамарис Миддлтон, Дженива даже немного жалела соперницу, ибо Дамарис не только проиграла, но и опозорилась на глазах у всех.

Когда комната опустела, кроме Дженивы, Эша и старой маркизы в ней остался лишь Родгар.

Эш, не выпуская руки Дженивы, направился к почтенной леди, казалось, сохранявшей полное спокойствие. Одни лишь глаза выдавали ее.

— На одно слово, Эшарт. Родгар, предоставь нам комнату.

— Разумеется. Пойдемте со мной, бабушка. Дженива заметила, как изменилось выражение лица старой леди. Как будто ей хотелось отречься от родства с ним! Тем не менее она повернулась и величественной походкой пошла за Родгаром. Дженива с Эшем последовали за ними.

Без сомнения, их ожидали неприятные минуты — леди Эшарт намеревалась сражаться. Но Дженива вовсе не собиралась позволить старой тиранке причинить боль Эшу.

Родгар распахнул дверь в комнату, которую Дженива еще не видела, — она была небольшой и казалась мрачной из-за отсутствия окон, одну ее стену скрывали тяжелые занавеси.

— Это садовая комната, — пояснил Родгар. — За занавесями — двери в оранжерею. Здесь приятно летом и холодно зимой даже при горящем камине.

Хозяин дома поднес фитиль к огню, зажег свечи, и в комнате сразу стало светлее; однако ничто не могло разогнать тяжелую атмосферу, по-видимому, всегда царившую здесь.

Когда Родгар вышел, маркиза, так и не снявшая шляпы и роскошной синей накидки, не спеша опустилась в кресло, словно королева на трон.

— Только за такого шалопая, как ты, Эшарт, могут бороться сразу три женщины.