Бонни Вэнак - Вторжение любви

Они молча ехали по долине. Джасмин была благодарна Томасу за то, что тот предусмотрительно взял с собой оружие. Подъехав к конюшне, молодые люди передали своих ослов слуге. Когда их лодка отплыла от берега, Джасмин задумалась о том, что произошло в гробнице.

– Томас, женщина не могла напасть на меня. У нападающего были мозолистые руки. Как у рабочего. Это были руки мужчины. Но почему он пытался задушить меня?

Томас коснулся пальцем синяков на шее девушки.

– Пытался? Да он почти преуспел.

– Но ведь ничего не случилось. И это меня удивляет. Воспользовавшись ножом, он добился бы большего успеха. Есть и другие способы быстро разделаться с человеком. Я читала о них в романах. Нож, пуля в лоб – громко, но зато быстро. Яд.

Томас прижат палец к губам девушки.

– Отвратительно, когда мы начинаем говорить о твоей смерти. Меня волнует лишь то, как защитить тебя, Джас. У нападающего ничего не получилось, потому что он, очевидно, знал, что я рядом. И я приложу все усилия, чтобы больше не отпускать тебя от себя. С этого самого момента ты ни на секунду не останешься одна.

Внезапно в сознании Джасмин что-то щелкнуло, как если бы с окна вдруг сняли занавеску, впустив в комнату ослепительный солнечный свет.

– Ты не собирался отпускать меня в Англию, так ведь? Ты хотел оставить меня здесь, рядом с собой.

Прежде чем Томас кивнул, Джасмин поняла, что он специально сделал ее своей служанкой, чтобы она постоянно находилась рядом. А все потому, что он предчувствовал что-то нехорошее.

– Томас, что ты знаешь? Что вообще происходит?

– Я еще не уверен. – Томас нахмурился. – У меня есть кое-какие подозрения, но нет доказательств. Я пока не могу тебе ничего сказать. Не сейчас.

На лице Томаса возникло странное выражение, очень напоминающее стыд. Он судорожно сглотнул.

– Джасмин, мне нужно кое-что тебе сказать. Мое поведение возле отеля… все те мерзости, что я тебе наговорил… Прости меня за грубость. Я был… не в себе.

– Наверное, у тебя были основания сердиться на меня, – вздохнув, ответила Джасмин. – Я знаю, что-то ужасное пробудило в твоей душе гнев.

– Я злился не на тебя, Джас, – мягко произнес Томас. – Я все расскажу тебе, но не сейчас. Поверь мне. Ты мне веришь?

Джасмин кивнула, и ее губы тронула еле заметная улыбка.

– Я верю тебе, Цезарь. Тебе, одному из немногих, я могу верить. Но с другой стороны, твои друзья наверняка желают отделаться от меня. Мне пришло в голову, что человек, желающий мне смерти, может быть одним из них. Содержание тех записок, что я получала в Англии, было довольно недвусмысленным.

Томас напряженно молчал, а потом произнес:

– В Англии? Ты хочешь сказать, что все это началось не на пароходе?

– Я думала, что мне не стоит пока никому ничего рассказывать. Тогда мне все это казалось… не важным.

Лицо Томаса исказилось от гнева.

– Джасмин, кто-то пытался убить тебя еще в Англии, и ты говоришь, что это не важно?

Щеки девушки залил румянец.

– О Господи, опять. Я опять употребила неверное слово. Мне было… слишком стыдно говорить об этом с тобой или дядей Грэмом. А еще я боялась, что он отошлет меня домой, а я пока не могу возвратиться. Кроме того, все эти покушения были какими-то… неловкими. Если кто-то действительно хотел меня убить, то почему не выбрал более действенный способ?

Томас положил руки на плечи девушки и мягко произнес:

– Джас, да Бог с ним со всем. Расскажи мне о записках.

Джасмин все рассказала, опустив лишь тот факт, что автор записок обвинял ее в смерти Найджела. Томас слушал, и в его душе закипала ярость.

– Ты должна была рассказать мне об этом раньше.

– Я не могла. Не хотела, чтобы кто-то об этом знал.

– Думаешь, я не понял бы? Или не обратил на твои слова внимания? Мне небезразлично все, что происходит с тобой. Все серьезнее, чем ты думаешь.

Сердце Джасмин отчаянно колотилось. Легкий шепот ветра разносился у подножия холмов, вздымая подол ее платья и играя с непослушным темным локоном, упавшим на лоб. Зеленые глаза Томаса сверкали, точно освещенные солнцем.

– В самом деле, Томас? – еле слышно прошептала Джасмин.

Ладонь Томаса легла на ее щеку.

– Да, Джас. Я люблю тебя. И уже давно. Я больше не могу этого отрицать.

Томас нежно склонился к ней. Его поцелуй был легким, как дуновение обвевающего влюбленных ветра. Молодой человек некоторое время стоял, уткнувшись лбом в лоб Джасмин.

Потом он отстранился, и его улыбка померкла.

– Идем, – отрывисто бросил он. – Чем раньше ты окажешься в отеле, тем лучше.

Глава 26

С балкона номера Томаса открывался восхитительный вид на Нил. Фелюки плыли на север – ослепительно белые на фоне голубого неба. Над Долиной царей висела жара. Клонящееся к горизонту солнце отбрасывало на Луксор причудливые тени.

Слишком взбудораженный, чтобы наслаждаться открывающимися красотами, Томас расхаживал по комнате. Разве сможет он поделиться информацией с Джасмин, когда его подозрения еще не получили подтверждения? Его предположения были столь фантастичны, что даже ему самому с трудом в них верилось. Более того – они были слишком ужасны. Томас сжал кулаки, снедаемый негодованием.

Он раздумывал над личностью нападавшего, учитывая при этом каждую мелочь. Камень в парке мог бросить Оукли. Он ненавидел Джасмин.

Человек, которого Томас заметил среди развалин несколько дней назад, был не Оукли, а тот, кого не должно было здесь быть. Он провел рукой по волосам. Ну и что теперь делать?

Слуга принес серебряный поднос с виноградом, гранатами и апельсинами, налил в резной хрустальный бокал красного вина. Две фарфоровые тарелки и тяжелые серебряные приборы довершали убранство стола.

Кивнув, Томас отпустил слуг и некоторое время наблюдал за игрой света и тени в пальмовых, деревьях. Виднеющаяся в отдалении долина резко контрастировала с рисовыми плантациями и сочными зелеными полями, со всех сторон обнимающими Нил. Величественная река спокойно катила свои воды. Такое же спокойствие царило вокруг. В отличие от гробницы, таящей в себе опасность, отель казался настоящей крепостью.

Томас наблюдал за тем, как на город спускается ночь. Из-за горящих внизу огней звезды рассмотреть было трудно, но в долине они мерцали и переливались, подобно бриллиантам, рассыпанным на черном бархатном покрывале. В Англии, где небо зимой было затянуто желтым туманом, их блеск никогда не был таким ярким и чистым.

Вскоре пришла Джасмин. Пока они ужинали, солнце опустилось за горизонт. Говядина была очень вкусна, французское вино восхитительно, но Джасмин почти не притронулась к еде. С чего бы?

Джасмин отодвинула стул и поднялась из-за стола.