Джулия Грайс - Изумрудное пламя

– Ну, голубка… – Бородач, похожий на большого медведя, схватил ее за руку и прижал к себе. – Так не стоит говорить, понимаешь? Разве можно винить нас за то, что мы хотим по-честному разыграть такой хороший товар? Мы никому не вредим, не так ли?

С каждым словом он прижимал ее к себе все сильнее. Прямо перед собой она видела его пьяные водянистые глазки, толстые мокрые губы.

– Отойди от меня! – оттолкнула его Эмеральда. Не смей меня лапать!

– Правда, моя сладкая? Ты правда не хочешь?

Под дружный смех остальных он сгреб ее и поцеловал в губы. Она вырывалась, но он крепко держал ее в руках. Чтобы лишить ее опоры, он приподнял ее в воздух, прижимая к себе так, что она почувствовала, как напряглась и отвердела его плоть.

Она едва дышала. Сердце колотилось изо всех сил, тошнота подступала к горлу. Вокруг все смеялись, но она почувствовала опасность. Эти мужчины вполне могли изнасиловать ее. Все они были весьма близки к этому: пьяные, бахвалящиеся друг перед другом, разнузданные, целиком на воле собственных инстинктов.

Если она допустит хоть один промах…

Она отступила назад, как только бородач отпустил ее. Разорванное платье упало, обнажив грудь, и она снова попыталась прикрыть ее тем, что осталось от лифа.

Мужчины сгрудились вокруг Уайта, яростно споря о том, в какую из игр им играть.

– В фараона, – вопил Уайт. – И тот, кто возьмет тигра, получит леди.

Спор разгорелся настолько, что они, видно, забыли о ней.

Эмеральда с бьющимся в паническом страхе сердцем отступила в тень, поближе к спасительной повозке, где были Гертруда, Марта и остальные.

Она была почти на краю спасения, когда тот, кто захватил ее, обнаружил пропажу. Он рванулся к ней, схватил за руку и притащил опять на свет.

– Эй, девочка! Вздумала убежать? Нельзя, ты же приз! Стой здесь, пока мы не сыграем! Что до меня, так я собираюсь выиграть тебя и удалиться с моей невестушкой как можно скорее. Что за приз! Вот так приз! – Он ухмылялся. – Если бы здесь был священник, мы бы быстро обделали все по закону!

– Он не может быть священником, раз допустил все это, – услышала свой голос Эмеральда.

Бородач пожал плечами.

– Какая разница? Он есть здесь? Не все ли нам равно, святой он или грешник! Это вам не Бостон, мисс, – с этими словами он усадил Эмери на складной стул.

– Сиди здесь, женщина, и не вздумай удрать. Если пошевелишься, сама знаешь, что с тобой будет.

Он наклонился и прошептал Эмери что-то на ухо. На мгновение в свете костра блеснуло лезвие кинжала.

Едва ли она понимала, о чем он говорит. Она чувствовала слабость. Хорошо бы лишиться чувств, думала Эмери, но, увы, с ней никогда не случались обмороки.

– Ну что же, – сказал Уайт Тетчер, тасуя колоду. – Пусть папаша Вандербуш следит за прикупом и ведет запись. Он уже женат да и не так пьян. А Саул Ригни пусть смотрит, чтобы никто не мухлевал. Прошу вас, джентльмены, простить меня за неважный антураж, но ведь мы, увы, не в казино «Королева Миссисипи», не так ли? Зато у нас роскошный приз: маленькая прелестная королева. И этот приз окупает все неудобства.

Игра началась.

Глава 32

Эту игру еще называют «поймай тигра». Игра довольно хитрая, и Эмеральда знала об этом. Как-то раз Мэйс объяснил ей правила. Ему часто доводилось играть в нее во время странствий.

Из колоды в определенный момент вынимается карта и кладется сверху на колоду рубашкой вниз. «Хозяин прикупа» ведет игроков. Каждая карта каждой масти имеет определенное достоинство. И в зависимости от набранных очков определяется победитель.

Сама по себе игра была довольно простой. Вы называете карту, например, королеву, в надежде на то что вторая карта из колоды будет соответствовать этому номиналу. Карты из колоды раздаются парами, и только вторая может выиграть.

В конце концов в колоде остаются только три карты. И тот, кто набрал больше всех очков, становится победителем. Он может попросить следующей раздачи или угадать порядок, в котором будут открываться три оставшиеся карты.

Тогда, когда Мэйс объяснял ей правила, Эмеральда возразила:

– Такого не может быть, потому что в колоде пятьдесят две карты, а, по-твоему, получается нечетное число.

– Первая карта носит название «содовой карты», она не считается, – пояснил он. – В этой игре есть свои хитрости: любой может попросить счет и вычислить, какие карты на руках у игроков, и искусный игрок мгновенно определит, у кого какая карта. Но тебе не стоит так углубляться в изучение азартных игр. Уверяю тебя, среди дам, увлекающихся подобными играми, не найдется ни одной хорошенькой.

Мэйс был сейчас далеко. Она уже оставила надежду на то, что он появится и спасет ее. Скорее всего он уехал куда-то на всю ночь или, во что не хотелось верить, зная, что замышляется, предпочел ретироваться.

Обсудив детали, мужчины приступили к игре.

Было решено играть до полуночи, а в качестве таймера использовать карманные часы Бена Колта. Тот, кто будет самым удачливым игроком, и сорвет приз.

Зик поставил десять долларов на валета. Уайт Тетчер – пятнадцать долларов на королеву. Бен Колт удвоил ставку. Он еле ворочал языком, таким Эмери его даже не представляла. Все смолкли, когда папаша Вандербуш принялся раздавать карты.

– Валет, иди сюда, мой голубчик! Ты всегда приносил мне удачу, – причитал Зик Йорк, потирая ладони. – Ну, ну, малыш. Иди ко мне, иди, мой хороший!

Бен Колт молчал. Опорожняя очередной стакан с виски, он раскачивался из стороны в сторону.

Выигранной картой оказалась десятка, и Уайт Тетчер стал победителем в этой игре. Он жадно поглаживал монеты. Эмери едва не стошнило: стать женой этого кривоногого коротышки-шулера…

Шли минуты, отмеряемые возгласами азартно играющих мужчин, то и дело прикладывающихся то к кружке, то прямо к бутылке, в которой теперь, судя по всему, была брага. Бен упился в стельку.

Эмеральда уже не знала, что лучше: следить за игрой или закрыть глаза.

Прошло еще какое-то время. Эмеральда выдернула нитку из нижней юбки и начала наспех приводить в порядок платье. Ей уже почти удалось стянуть его на груди, когда услышала за спиной странный скребущий звук.

Испуганно обернувшись, она увидела Тимми, ползущего по земле.

– Тимми, – прошептала она, – не приближайся. Оставайся, где стоишь. Не выходи на свет, иначе они могут увидеть тебя.

– Я хочу посмотреть, что они делают, – шепнул в ответ Тимми. – Мы все слышали. Гертруда волнуется. Она хочет увести Труди и Кэтти; меня с сестрой и Кальфа подальше, чтобы они нас не нашли, если примутся искать прямо сейчас. Мы вернемся утром, когда они проспятся.

– О…

– Гертруда хочет, чтобы и ты пошла, Эмери. Она говорит, что тебе лучше уйти, пока не поздно.