Джулия Куинн - Секретные дневники мисс Миранды Чивер

Малышка загулькала, заставляя Тернера восхищенно улыбнуться:

— Я вижу, что ты согласна со мной. Ты очень умна для только что родившегося человечка. Но с другой стороны, чему я удивляюсь - твоя мама тоже очень умна.

Ребенок заворковал.

— Ты льстишь мне, котенок. Но сейчас я склонен думать, что и я тоже умен, — он посмотрел на Миранду и прошептал. — Только двое из нас знают, насколько глупым я был.

Девочка по-детски загукала, вынуждая Тернера полагать, что его дочь была самым умным ребенком на всех Британских островах.

— Ты хочешь познакомиться со своей мамой, котенок? Почему бы мне не представить вас друг другу? — его движения были неуклюжими, он никогда раньше не держал детей на руках, но все-таки ему удалось уложить дочь на сгибе руки Миранды.

— Вот так. Мммм, там тепло, не так ли? Я бы хотел поменяться с тобой местами. У твоей мамы очень нежная кожа, — он коснулся щечки ребенка. — Не такая нежная, как у тебя, но все-таки. Ты, моя маленькая, удивительно прекрасна.

Ребенок заволновался и, покряхтев, издал громкий вопль.

— О, дорогая, — пробормотал Тернер в недоумении. Он взял ее на руки и стал качать, придерживая головку так, как делала его мать.

— Тише. Тише. Шшшшш. Успокойся. Вот так.

Но очевидно его просьбы не были услышаны, потому что она заревела еще громче.

Послышался стук в дверь, и внутрь заглянула леди Ридланд.

— Хочешь, чтобы я взяла ее, Тернер?

Он покачал головой, не желая расставаться с дочерью.

— Я думаю,что она хочет есть, Тернер. Кормилица уже пришла, она в соседней комнате.

— О, конечно, — он выглядел смущенным, когда вручал ребенка матери. — Возьми ее.

Он снова был наедине с Мирандой. Она так и не пошевелилась за все время его бессменной вахты, если не считать легкого вздымания груди, когда она дышала.

— Вот и утро, Миранда, — сказал он, снова взяв ее за руку и пытаясь проникнуть в ее сознание, — Время просыпаться. Ты встаешь? Если не для себя, то ради меня. Я ужасно устал, но ты знаешь, я не смогу заснуть, пока ты не проснешься.

Но она не двигалась. Она не поворачивалась во время своего сна, не похрапывала, она его пугала.

— Миранда, — сказал он, слыша панику в своем голосе. — Уже хватит. Ты слышишь меня? Этого достаточно. Тебе нужно…

Его голос сорвался, он больше не мог продолжать. Он стиснул ее руку и отвел взгляд. Глаза застилали слезы. Как он собирался жить без нее? Как он будет воспитывать их дочь один? Как он узнает, как ее назвать? И самое ужасное, как он будет жить, если она умрет, так и не услышав от него, что он любит ее?

С отчаянной решимостью, он вытер слезы и вернулся к ней.

— Я люблю тебя, Мирнада, — сказал он громко, надеясь, что сможет достучаться до нее, сквозь окутывающий ее сознание туман, даже если она уже не проснется. Его голос стал настойчивым. — Я люблю тебя. Тебя. Не то, что ты делаешь для меня и не то, что ты заставляешь меня чувствовать. Только тебя.

С ее губ сорвался едва различимый звук, такой тихий, что Тернер подумал, что ему показалось.

— Ты что-то сказала? — Его глаза отчаянно вглядывались в ее лицо, ища малейшие признаки движения. Ее губы снова дрогнули, и его сердце подпрыгнуло от радости.

— Что ты сказала, Миранда? Пожалуйста, скажи это еще раз. Я не расслышал, — он приблизил к ее губам свое ухо. Ее голос был слаб, но слово было отчетливо слышно:

— Хорошо.

Тернер начал смеяться. Он не мог остановиться. Как это похоже на Миранду, сказать что-то осмысленное лежа на предположительно смертном ложе.

— С тобой все в порядке, не правда ли?

Ее подбородок переместился не более чем на четверть дюйма, но это определенно был кивок. Вне себя от счастья и облегчения, он побежал к двери, чтобы прокричать хорошие новости для всех обитателей дома. Его мать, Оливия и большая часть слуг собрались в зале.

— Она в порядке, — задыхаясь, произнес он, не заботясь о том, что его лицо залито слезами. — Она в порядке.

— Тернер, — донесся до него хриплый голос из кровати.

— Что, любимая? — кинулся он к ней.

— Кэролайн, — сказала она тихо, изо всех сил стараясь изогнуть непослушные губы в улыбке. — Назови ее Кэролайн.

Он прижался к ее руке поцелуем.

— Значит Кэролайн. Ты подарила мне прекрасную маленькую девочку.

— Ты всегда получаешь то, что хочешь, — прошептала она.

Он пристально, с любовью смотрел на нее, понимая внезапно степень чуда, которое возвратило ее из небытия.

— Да, — сказал он хрипло, — Кажется так и есть.

* * * * *

Несколько дней спустя, Миранда чувствовала себя гораздо лучше. По ее просьбе ее перенесли в спальню, которую они с Тернером разделяли в первые месяцы их брака. Эта обстановка умиротворяла ее и она хотела показать мужу, что желает реального брака. Они принадлежали друг другу. Это было так просто.

Она все еще не вставала с постели, но силы понемногу возвращались к ней, и щеки окрасил здоровый румянец. Хотя возможно это было от любви. Миранда никогда не чувствовала раньше и малой доли тех эмоций, что переполняли ее сейчас. Тернер, казалось, не мог произнести и двух предложений, не выпалив их. Кэролайн вызывала в них обоих такую любовь, что это было неописуемо.

Оливия и леди Ридланд тоже тряслись над нею, но Тернер попытался свести их вмешательство к минимуму, желая получить жену только для себя. Как-то, проснувшись после дневного сна, она увидела Тернера, сидящего рядом с ней.

— Добрый вечер, — пробормотал он.

— Вечер? Уже вечер? — она сладко зевнула.

— По крайней мере, полдень уже далеко позади.

— Замечательно. Я никогда не чувствовала себя такой ленивой.

— Ты заслужила это, — уверил он ее, его синие глаза светились теплотой и любовью. — Каждую минуту.

— Как малышка?

Тернер улыбнулся. Ей удавалось задать этот вопрос в течение первой минуты любой их беседы.

— Очень хорошо. Должен признаться, она получила пару отличных легких.

— Она такая милая, правда?

Он кивнул.

— Такая же, как и ее мать.

— О, я не настолько мила.

Он наклонился, чтобы чмокнуть ее в нос.

— Там, под ершистым характером, ты очень мила. Верь мне. Я проверял.

Она покраснела.

— Ты неисправим.

— Я счастлив, — он поправился. — Очень, очень, счастлив.

— Тернер?

Он пристально посмотрел на нее, слыша сомнение в ее голосе.

— Что, любимая?

— Что случилось?

— Я не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду.

Она открыла рот, потом закрыла его, очевидно пытаясь найти правильные слова.

— Почему ты вдруг…внезапно все понял…

— То, что я люблю тебя?

Она молча кивнула.

— Я не знаю. Я думаю, что это было во мне все время. Только я был слишком слеп, чтобы это разглядеть.