Элизабет Бойл - Кое-что о любви

– Позвать миссис Симмонс, бабушка? Или одну из горничных, чтобы она проводила вас в постель?

– Ах, Хьюберт, оставь, я не настолько выжила из ума, чтобы не суметь самостоятельно сделать всё, что мне нужно. – Но она всё же, хотя и неохотно, позволила внуку проводить её в спальню. – Я немного расстроилась, когда увидела, что Алекс и Эммелин так…

– Влюблены друг в друга? – подсказал Хьюберт. – Да, просто неприлично, когда мужчина так обожает свою жену. Это неестественно, я бы сказал.

– Он её обожает?

– Влюблён до безумия.

Влюблён до безумия? Нет, этого не должно было случиться.

– К сожалению, в последнее время им, очевидно, не нужно ничего другого, кроме как оставаться там почти постоянно. – Хьюберт не мог не выложить своих соображений. – Седжуик практически превратил её в заложницу своих капризов. Вы бы слышали, какой шум стоял в этой комнате вчера ночью. И представьте, это продолжалось несколько часов! Отвратительно! – Он прищёлкнул языком.

– Несколько часов? – слабым голосом переспросила бабушка, оглянувшись на дверь.

– Несколько часов, – подтвердил Хьюберт. – Честно говоря, с этим что-то нужно делать, иначе Седжуик в конце концов убьёт свою жену.

– Каким образом? – с трудом произнесла она. Седжуик всегда казался таким апатичным и вряд ли был человеком, способным…

– Каким образом, вы спрашиваете? Я скажу вам. Правда, это теория Лилит, а не моя. Она говорит, что при таком плохом состоянии здоровья Эммелин ребёнок неминуемо убьёт её. Эта мысль очень расстроила мою жену.

– Ребёнок?

– Быть может, вы поговорите с Седжуиком, – кивнув, продолжал Хьюберт, – и убедите его снова отправить её в провинцию, пока не стало слишком поздно.

– Не волнуйся, – успокоила его Женевьева, леди Седжуик, снова обретя способность мыслить здраво, и взяла на руки любимую собачонку, – утром я займусь именно этим.

– Что-о? – Эммелин приподнялась, лёжа на постели.

– Я спросил, – Седжуик направлялся к ней, на ходу снимая сюртук, платок и жилет и бросая их на пол, – когда вы с моей бабушкой состряпали этот небольшой заговор? – Туда же полетели башмаки.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – покачала головой Эммелин. Зачем всё-таки леди Седжуик приехала в город? Своим приездом она могла только все испортить, уж Эммелин-то хорошо знала, как много неприятностей может вызвать необдуманное вмешательство.

Не говоря ни слова, Седжуик взял Эммелин за лодыжку, снял с неё туфлю и отшвырнул, так что она, ударившись о стену, упала за кресло.

– Откуда она узнала правду? – спросил он, а тем временем его пальцы бежали вверх по икре Эммелин, пока не добрались до подвязки. Ловким движением пальцев Алекс отстегнул чулок и скатал его вниз по ноге.

– Седжуик, ты все неправильно себе…

Выпустив её лодыжку, он принялся за другую ногу и проделал с ней то же самое.

– Бабушка держалась хорошо, – признал Седжуик, переворачивая Эммелин на живот, – пока я не упомянул о постели. – Он быстро развязал и распустил шнуровку на её платье.

– Я не заметила…

– Ты уверена? – шепнул ей на ухо Алекс после того, как, наклонившись, запечатлел у неё на плече горячий поцелуй. Взявшись за вырез, он опустил ей платье до самой талии.

Его пальцы, скользящие по голой коже, и губы, оставляющие следы от обжигающих поцелуев, разбудили в ней желание. У Эммелин перехватило дыхание. Как же ей теперь быть?

Она не могла Седжуику позволить ничего лишнего, когда в доме находилась его бабушка, но… этот мужчина точно знал, как заставить её тело сгорать от страсти.

Седжуик перевернул её так, что она снова оказалась к нему лицом.

– Думаю, нам не следует… – прошептала Эммелин.

– Почему нет?

Страстный блеск у него в глазах, сказочная выпуклость у него на панталонах приковали её к месту… потому что это все отвечало её собственным потребностям. Эммелин отлично осознавала, что должно последовать – это было именно то, чего она желала.

– Я… замужем, – нашла она объяснение.

– Докажи. – Нагнувшись, Алекс поцеловал ей живот, грудь, плечи, а потом замер и посмотрел в глаза. – Буду с тобой абсолютно честным. Завтра нам предстоит долгий разговор с бабушкой, и больше между нами не будет никаких секретов. – Он взял Эммелин за подбородок. – Начиная с этой ночи и впредь ты моя жена. Отныне и навсегда.

Он произнёс это с такой убеждённостью и с такой решимостью, что Эммелин могла только кивнуть в ответ, заворожённая страстью, прозвучавшей в его голосе.

Сняв с себя рубашку, Алекс отбросил её в сторону, и при виде его обнажённой груди Эммелин едва не задохнулась. Великолепно вылепленное сильное тело приглашало коснуться его, провести ладонями по стальным мускулам.

– О-о, – протянула Эммелин, поражаясь тому, как её тело всегда отвечало Седжуику. Её груди налились, и восхитительная боль, которую мог вызвать только он, разлилась по всему телу, как ртуть. – Седжуик, это нехорошо.

– Неужели? – усмехнулся он. – Однако было хорошо, когда вчера я делал вот так… – Он склонился к её губам и горячо поцеловал. – И когда я делал вот так…

Её платье полетело на пол, и руки Седжуика, оставив бедра Эммелин, поглаживали её груди, пока соски не превратились в упругие горошины – явное доказательство её желания.

– Очень нехорошо, – с трудом выдохнула Эммелин, приподняв бедра и в сладостном ожидании покачивая ими.

– Особенно когда я делаю вот так… – Он накрыл губами один сосок, доставив ей этим поцелуем ни с чем не сравнимое наслаждение.

Эммелин больше не могла сдерживаться, чтобы не коснуться Седжуика, не обнять и не погладить его. Дрожащими от желания пальцами она нащупала пуговицы на его поясе и расстегнула панталоны, а потом спустила их с Алекса, оставив его перед собой полностью обнажённым.

– Эммелин, – простонал Седжуик, когда она, взяв в руки его тупто плоть, начала её ласкать.

Эммелин с жадностью обследовала всю длину и шелковистую головку, теперь уже влажную и готовую к собственному напряжённому труду. Губы Седжуика, запечатлевая горячие поцелуи, двигались по её телу, по шее, пока не добрались до губ, голодные и ненасытные, словно он хотел украсть у неё саму возможность дышать. Эммелин чувствовала себя одновременно слабой и возбуждённой, отчаянно жаждущей чего-то большего. И Алекс, в мгновение ока раздвинув ей ноги, вошёл в неё.

Эммелин вздохнула и прогнулась, чтобы принять его. Как это получалось, что он всегда знал, когда она готова и уже ждёт его?

Он наполнил её всю, но боль и желание получить освобождение заставили Эммелин изогнуться под ним в поисках ритма, который захватил бы её. И как только уловила этот ритм, она, подняв взгляд, обнаружила, что Седжуик наблюдает за ней.