Джейн Бонандер - Пыл невинности

– А я бы на твоем месте не была так в этом уверена. – Она безо всякого интереса оглядела комнату, – Мой приход не удивил тебя?

Господи, какой же замечательной была его жизнь без этой злой женщины! Алекс холодно посмотрел на бывшую супругу.

– Боюсь тебя разочаровать, но не очень. Я узнал о твоем возвращении от Мило.

Марлин наклонила красивую головку набок и слегка улыбнулась.

– Ах да, несчастный Мило! Знаешь, бедняга все еще по уши влюблен в меня.

Алекса не интересовали ее отношения с Мило Янусом.

– Что тебе нужно, Марлин? – Он дал понять, что обмен любезностями окончен и пора переходить к делу.

Она скорчила недовольную гримасу.

– Алекс, не говори со мной, пожалуйста, таким суровым тоном. С чего ты взял, будто мне что-то нужно?

– Интересно, что же на этот раз? – хрипло рассмеялся адвокат. – Деньги закончились? Не можешь найти мужчину, который бы содержал тебя и обеспечил роскошную жизнь, к которой ты привыкла?

Марлин обворожительно улыбнулась, поправила юбку и провела пальцем по складкам.

– Не угадал, мой милый. Я скоро выхожу замуж. От неожиданности Александр Головин выпрямился.

– Выходишь замуж?! – воскликнул он. – За кого, черт побери?

– За доктора Каспара Гунтрауба.

– За того самого Каспара Гунтрауба? – изумился Алекс. – За знаменитого хирурга?

На лице Марлин сверкнула ослепительная улыбка, глаза наполнились злобным удовольствием.

– За него, – кивнула она. – За знаменитого хирурга.

Несколько секунд Алекс сидел молча, лишившись от удивления дара речи. Он не мог поверить своим ушам. Конечно, он, как и все, слышал о Каспаре Гунтраубе, по праву считавшемся гением в области медицины. Ходили упорные слухи, что знаменитый доктор Гунтрауб разрабатывает какие-то абсолютно новые методики в хирургии и в случае успеха откроет новую страницу в медицинской науке. Кто знает, может, он даже сумеет помочь Кате… Но пока новая методика находится в стадии разработки и слишком рано говорить, что из этого выйдет. Неужели Марлин сумела покорить сердце этого известного во всем мире человека?

– Где ты с ним познакомилась? – спросил Головин, с трудом удержавшись от иного вопроса: «Как тебе удалось его подцепить?»

– В Австрии, Меня пригласили на один вечер, и…

– И давно ты его знаешь?

– Достаточно давно, – Марлин бросила на него победный взгляд, – раз мы собираемся скоро пожениться.

Алекс почувствовал приближение адской головной боли и потер виски.

– И какое, позволь поинтересоваться, это имеет отношение ко мне?

Марлин встала и подошла к книжному шкафу, ее юбка зашуршала. Она пробежала ладонью по часам.

– Я хочу получить опеку над Катей.

От лица Александра Головина мгновенно отлила кровь, ему показалось, что у него остановилось сердце, и голова чуть не лопнула от внезапной острой боли.

– Ты шутишь?! – вскричал он, отказываясь верить собственным ушам.

– Никогда не была более серьезной, дорогой, – возразила Марлин.

Алекс откинулся на спинку стула и недоверчиво посмотрел на бывшую жену. У него не было ни малейшего представления, почему она заговорила об опеке. Что же у нее на уме?

– Но зачем? – наконец выдавил он из себя.

– Затем, что она моя дочь, Алекс, – слегка пожала плечами белокурая красавица, удивляясь непонятливости бывшего мужа.

Алекс сузил глаза и внимательно посмотрел на незваную гостью. Он знал, что Марлин никогда в жизни не делала ничего просто так. Несомненно, у нее был какой-то план. Сейчас во что бы то ни стало нужно успокоиться и взять себя в руки, в противном случае он не узнает, что замыслила эта жестокая и коварная женщина.

– Но ты ведь сама бросила Катю много лет назад.

– Ты не прав, дорогой, – нервно рассмеялась Марлин. – Я не бросила Катю, а оставила в надежных руках. Она осталась с отцом.

– Ты бросила ее потому, что не могла видеть ее физические недостатки, – горько обвинил Алекс бывшую супругу.

Марлин Кэнфилд подошла к окну.

– Может, в то время так оно и было. Но сейчас, – добавила она, поворачиваясь к нему, – все изменилось. Я хочу вновь стать ее матерью.

– Вот так просто взять и стать матерью Кати? – фыркнул Александр Головин.

– А почему бы и нет? Что в этом такого странного? В конце концов, я ее мать. Не забывай, что симпатии суда всегда на стороне матери, Алекс. – Несмотря на уверенный вид, в голосе Марлин слышались нерешительные нотки.

Борясь с гневом, Алекс провел пальцем по губам и пристально посмотрел на нее.

– Ни один суд в стране не даст тебе опеки после того, что ты сделала.

Марлин неожиданно забегала по кабинету, в отчаянии заламывая руки. От ее спокойствия не осталось и следа.

– Я хочу искупить свою вину, Алекс, – с мольбой проговорила она. – Я хочу дать ей то, чего не дала пять лет назад.

Головин с трудом сдержал смех.

– Ты совсем не изменилась, Марлин. Все такая же первоклассная лгунья.

Она повернулась к нему, и в ее глазах сверкнула злоба.

– Я не лгу!

Алекс нагнулся вперед. В этом движении было столько угрозы, что Марлин непроизвольно попятилась.

– Тогда объясни мне, черт побери, зачем тебе опека? Марлин упала на стул и принялась внимательно разглядывать свои руки.

– Дело в том, что я не могу больше иметь детей, Алекс, – с тяжелым вздохом призналась она.

Он приподнял брови и уточнил:

– Не можешь иметь детей или не хочешь?

– Не могу. Я… – Она отвернулась, не в силах выносить его пронзительный взгляд. – Несколько лет назад у меня была небольшая инфекция, и… после болезни я стала бесплодной.

Хотя ему и хотелось узнать, что с ней случилось, спрашивать он не стал.

– Не пойму, чего ты так переживаешь. Насколько я тебя помню, ты должна только радоваться. Очень удобно.

– Ты очень жесток, Алекс, – бросила она ему сердито.

– А мне-то какое дело? – Алекс откинулся на спинку стула.

– Я так и знала, что разговор будет тяжелым, – вздохнула Марлин Кэнфилд.

– И была права. Если ты надеешься, что у Кати остались о тебе какие-то нежные воспоминания, то глубоко ошибаешься. По-моему, она тебя вообще не помнит. Я позаботился о том, чтобы твое имя никогда не упоминалось в моем доме. Катя думает, что ты умерла. Сама мысль о том, чтобы забрать ее, является страшной жестокостью и низостью.

Она смело встретила его взгляд и покачала головой.

– Я не согласна с тобой.

– Тогда скажи, что ты хочешь, черт возьми! И хватит нести чепуху о том, что тебе внезапно захотелось стать преданной и любящей матерью. Ты можешь очаровать и обвести вокруг пальца тысячи мужчин, Марлин, но, пожалуйста, запомни: я больше не вхожу в их число.