Патриция Гэфни - Одинокий волк

Майкл заснул с надеждой, что это случится очень скоро.

Принимая ванну, вытираясь и надевая ночную рубашку, Сидни тоже думала о том, где ей лечь спать. Это был вопрос далеко не праздный: в каком-то смысле от ответа на него зависело все.

Внезапно связавшая их близость – например, общая ванна – волновала и в то же время пугала ее. Сидни прекрасно понимала, к чему это может привести. Уже привело. Вопрос в другом: понимает ли это Майкл? Пять дней назад она сказала ему, что это нехорошо, что им нельзя быть вместе. Будучи человеком бесхитростным, он принял ее слова на веру. Но с тех пор многое изменилось, и прежде всего она сама, хотя Майкл этого не знал. Откуда ему было знать? Ей не хватило смелости ему сказать. Или хотя бы намекнуть.

Сидни почистила зубы, расчесала волосы и тихонько прокралась в спальню. Майкл оставил зажженную лампу. Для нее? Она на цыпочках подошла поближе, чтобы посмотреть на него. Он спал, свернувшись, на боку, подтянув ноги к животу и обхватив себя руками, словно защищаясь от возможного нападения. И хотя он спал крепко, в его позе все равно чувствовалась настороженность, готовность к броску, словно грань между сном и бодрствованием была для него тоньше лезвия бритвы.

Очень медленно и осторожно Сидни опустилась на край кровати. Во сне темные волосы Майкла растрепались, на затылке образовался забавный вихор, делавший его похожим на птичку-кардинала. Она разгладила вихор пальцами, внимательно следя за его вздрагивающими веками. Похоже, ему снился сон. До чего же он красив! Неправдоподобно красив!

Сидни тоже устала: прошлой ночью не сомкнула глаз, да и накануне почти не спала. Глупо спать на кушетке, когда есть такая удобная кровать. Они оба без сил, и ничего страшного не произойдет, если они уснут в одной кровати.

В эту минуту Майкл повернулся и раскинул руки и ноги, вытянувшись во весь рост. Для нее еще осталось полно места. Если это не приглашение, решила Сидни, то она не знает, как еще это назвать.

Она погасила свет и осторожно легла рядом с ним, накрывшись одеялом. Приятно было ворочаться в постели, устраиваясь на теплом месте, только что нагретом его телом. Сидни чуть подвинулась, чтобы их руки могли соприкоснуться. Ноздри щекотал запах его пижамы – приятный чистый запах хлопка, запах обновки, только что принесенной из магазина. Сидни вдруг подумала о Спенсере. Ей всегда было приятно чувствовать его присутствие в постели. Это давало ей ощущение безопасности. Она наслаждалась этим всего год… вполне достаточно, чтобы навсегда уверовать в то, что без этого чудесного ощущения невозможно обойтись. И никто не должен без него обходиться. Спать одной – это неправильно, сонно подумала она. Ее мысли стали разбредаться. Тетя Эстелла каждую ночь спала в одиночестве. Неудивительно, что она чувствовала себя несчастной и была вечно чем-то недовольна. Люди должны находить друг друга. Так назначено природой… И Сидни сейчас была там, где назначено… Здесь ее место…

Обхватив себя руками, она перекатилась на бок, поближе к Майклу. Она уснула, касаясь коленом его бедра и прижимаясь лбом к его плечу, вдыхая свежий запах его новой пижамы.

– Как только ты вспомнил, что это не было кораблекрушение, Майкл, мистер Хиггинс прекратил копаться в списках утонувших на Великих озерах.

Сидни придвинулась ближе к столу с завтраком, чтобы утреннее солнце не било ей в глаза.

– Он начал проверять охотничьи и рыболовные экспедиции, причем ограничился районом южных берегов Онтарио. И там он действительно нашел одного Макнейла, который случайно застрелился, когда чистил ружье во время охотничьей вылазки на Дождевом озере в 1876 году. Но остальные обстоятельства все равно не совпадали: никто не утонул, а среди членов его группы не было маленького мальчика. Майкл кивнул. Он так напряженно и внимательно услушал, что даже позабыл про шоколад, остывавший в чашке.

– Тогда мистер Хиггинс сосредоточился на туристических походах и увеселительных экскурсиях в районе бухты Эхо – там, где тебя нашли. Ничего. Но когда он расширил зону поиска на восток до Садбери и Георгианской бухты, ему повезло.

Она сложила руки на столе и наклонилась ближе, йчувствуя его волнение и сама заражаясь им.

– Тебе знакомо имя Макдермот? Его взгляд, прожигавший ее насквозь, затуманился всего на секунду и вновь обрел свою прежнюю ясность. – Мой дядя, – прошептал он.

– Верно, Дункан Макдермот…

– И тетя Кэт.

– Да. Они числятся пропавшими без вести, равно как и их проводник, человек по фамилии Хэсти.

Майкл крепко зажмурился, потом покачал головой. Он не мог вспомнить проводника.

– Все подумали, что ты тоже утонул. В архиве записано: «Дункан Макдермот, его жена Кэтрин и их племянник Майкл Макнейл, младший из Олдернов».

Он отодвинул тарелку и подошел к окну, загородив спиной еще невысокое солнце.

– Хиггинс послал телеграмму твоим родителям в Инвер гордон, и теперь нам остается только ждать их ответа. Возможно, он уже пришел. Позже я позвоню Филипу и узнаю. Майкл? О чем ты думаешь?

Он не ответил. Сидни встала из-за стола. Майкл успел одеться, а она все еще была в халате поверх ночной рубашки – шаг весьма вольный, мелькнуло у нее в голове, но все дело было в том, что официант, доставивший им завтрак этим утром, пришел неожиданно рано.

– Ты же не думаешь, что тебя на самом деле отослали из дому? Находка мистера Хиггинса доказывает, что все было не так. Ты просто отправился в путешествие с дядей и тетей.

Увидев, что Майкл не отвечает, Сидни обогнула стол и подошла к нему.

– Когда они узнают, что ты жив, они с ума сойдут от радости. Они назовут это чудом. Она положила руку ему на плечо и заставила его повернуться лицом к себе.

– В чем дело?

– Было что-то такое… они говорили, а я нечаянно услышал. Я не должен был этого слышать, Сидни. Не помню точно всех слов, но мне кажется… Мне кажется, они радовались моему отъезду.

– О нет, не может быть!

Майкл опять крепко зажмурился, пытаясь вспомнить.

– «Мир и покой» – вот что говорил мой отец. А мать засмеялась. Они хотели, чтобы я уехал. Но я не могу вспомнить… – Он открыл глаза, полные боли и смятения. – Не могу вспомнить, что я сделал плохого.

Сидни обняла его.

– Да нет, все в порядке. Это было так давно… Но я хотел, чтобы ты знала: очень может быть, что они не обрадуются. Не назовут это чудом.

– Ну тогда они тебя не стоят, – голосом, полным обиды, прошептала она. А потом обхватила руками голову Майкла и поцеловала его. Потом еще и еще раз. Первый поцелуй предназначался в утешение, потому что Майкл был ее дорогим другом и ему сейчас было больно. Второй и третий были предприняты исключительно ради собственного удовольствия. Сидни действовала не спеша. Его губы смягчились под ее поцелуями, она чутко прислушивалась к его изменившемуся дыханию. Теперь она знала, что все посторонние мысли оставили его. Теперь, когда решающий час наконец настал, Сидни поразилась своему самообладанию. Страха больше не было. Она чувствовала себя спокойной и уверенной, она знала, чего хотела больше всего на свете.