Джейн Фэйзер - Непокорный ангел

— Я решила немного проводить его. Сегодня такой чудесный день. Может быть, погуляем немного?

— Если хочешь, — согласился Дэниел и сменил тему. — Как ты поступила с моей невоспитанной дочерью?

— Лиззи ушла наверх. Вероятно, она решила, что это самый благоразумный поступок при данных обстоятельствах.

Дэниел тихо засмеялся:

— Вероятно. Однако почему девочки не могут пойти с тобой завтра на прогулку?

Генриетта не ожидала вопроса и не смогла скрыть замешательства.

— Просто я и Джулия хотели посекретничать.

— А… — Дэниел не нашел ничего странного в этом объяснении, однако заметил неестественную реакцию жены на свой вопрос. — А ты не можешь поделиться с мужем этими секретами? — спросил он.

Генриетта покраснела.

— Ну… ну почему ты так думаешь… хорошо, но, может быть…

Дэниел остановился и повернул ее к себе лицом. Брови его вопросительно приподнялись.

— Гэрри, что ты задумала?

Генриетта приложила ладони к пылающим щекам и прокляла свою неспособность убедительно лгать ему. С другими она никогда не испытывала таких трудностей.

— Ничего особенного. Но это секреты Джулии. — По крайней мере это была правда, и Генриетта почувствовала облегчение.

— Понятно. — Дэниел удовлетворился ответом, и они продолжили прогулку.

Генриетта, придя в себя, болтала, как обычно, слушала его рассказ о последних новостях при дворе, особенно ее интересовало, что думает Дэниел о дальнейшем развитии событий, если король отправится в Шотландию.

— Я не поплыву с королем, — сказал Дэниел. — Его величество считает, что пока я должен оставаться здесь. Мне и еще нескольким приближенным короля поручено собрать войско и приготовиться к переброске в Англию, как только это потребуется.

— Зачем?

— Чтобы соединиться с шотландскими войсками.

Генриетта вздрогнула, но ничего не сказала.

Дэниел крепко обнимал ее за плечи.

— Это означает, что время нашего пребывания во Фландрии скоро подойдет к концу. Мы снова вдохнем воздух Англии. — Он серьезно посмотрел на нее. — Ты рада будешь вернуться в Кент, моя фея?

— Мне потребуется время, чтобы привыкнуть, — откровенно ответила Генриетта. — Мы так недолго пробыли в твоем доме, потом уехали в Лондон, а затем почти сразу сюда. Когда мы жили в Кенте, я чувствовала, что это скорее твой, чем мой, дом.

— И сейчас будешь чувствовать то же самое?

— Нет, теперь другое дело. Потому что изменились отношения между нами.

— Ммм, — протянул Дэниел, — пожалуй.

— Мне кажется, нам пора вернуться домой, — улыбнулась Генриетта, — чтобы наедине еще сильнее почувствовать эту разницу.

В спальне она предложила мужу такие очевидные доказательства этих новых отношений, что Дэниел забыл все свои дневные подозрения. К сожалению, это длилось недолго.

Глава 18

— О, прошу прощения, сэр Дэниел! — переведя дыхание, извинился Уилл.

— Ничего, — ответил Дэниел с порога. — Кажется, ты опять куда-то спешишь. — Он посмотрел на покрасневшего рыжеволосого юношу, вопросительно приподняв бровь. — Ты только пришел или собираешься уходить?

— Уходить, сэр. Я навещал Гэрри.

— Я так и подумал, — мягко сказал Дэниел. — Тогда не позволяй мне задерживать тебя, мой друг, если ты так спешишь.

Взволнованный Уилл пытался убедить Дэниела, что очень торопится, и в то же время был не против, чтобы тот задержал его. Он так запутался, что собеседник смотрел на него с большим удивлением. Когда юноша наконец удалился, Дэниел пошел искать жену, которая, возможно, могла пролить свет на необычное поведение Уилла.

Он нашел ее за домом, в саду, где она срезала остролист.

— Что происходит с Уиллом, Генриетта?

Она вздрогнула и выронила к ногам увешанную ягодами охапку остролиста.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, Дэниел. Почему ты считаешь, что с ним что-то происходит?

— На мой взгляд, он чем-то расстроен в эти дни, — сказал Дэниел, наклоняясь, чтобы поднять колючие ветки. — Мне это кажется странным. К тому же Уилл часто бывает у нас, и я, естественно, заинтересовался, почему он так старается побыстрее уйти, когда я появляюсь.

Генриетта покраснела.

— Ты против его визитов?

— Нет. — Дэниел покачал головой, осторожно передавая ей срезанные ветки. — Разве я когда-нибудь возражал?

Она покраснела еще гуще и отвела свои карие глаза от его взгляда.

— Конечно, нет.

— Генриетта, если происходит что-то неладное, мне кажется, тебе следует рассказать об этом, и чем скорее, тем лучше. В последние недели я не могу отделаться от ощущения, что ты опять затеяла какое-то дело, и это беспокоит меня, — Надеюсь, ты не думаешь, что я могу вести себя неподобающим образом? — воскликнула она, рассчитывая сменить тему разговора.

— Ты слишком часто проводишь с ним время.

— Но он мой друг.

— Это вот меня и беспокоит. Ты стараешься любым способом помочь ему?

Генриетта начала водить пальцем по темно-зеленому листу.

— Разве Уилл нуждается в моей помощи?

— Если у него есть хоть капля разума, он не станет связываться с тобой, — ответил Дэниел, глядя на склоненную голову жены и с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать ее в затылок и не провести пальцем по небольшой выемке на шее, где пушились золотистые завитки.

— Это не очень-то приятно слышать, — пробормотала Генриетта.

— Правда часто бывает неприятной.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мне надо навести здесь порядок до обеда… К нам придет Джулия… У нас будет баранина с соусом из красной смородины, который, я знаю, ты любишь, поэтому, надеюсь, поешь с аппетитом. — И она поспешила в дом, оставив Дэниела, еще больше озадаченного и обеспокоенного, чем прежде.

Он знал, что Уилла и Генриетту связывают только дружеские отношения, хотя иногда испытывал зависть к особому характеру этой дружбы. Однако, когда бы он ни заставал их вместе в эти дни, тотчас возникала странная напряженность. Это началось в сентябре, сразу после возвращения из Мадрида, и единственным объяснением такому поведению, по его мнению, была некая тайна, к которой его не допускали. Все это очень не нравилось Дэниелу Драммонду.

Нахмурившись, он последовал за Генриеттой в дом. Нэн и Лиззи соревновались в прыжках со ступенек лестницы. Они были чрезвычайно возбуждены и громко спорили. Дэниел раздраженно сделал им замечание и отправил наверх. Девочки ушли, обиженно оглядываясь на него. Дэниел подошел к двери гостиной и остановился, услышав голоса. Секунду помедлив, он нажал на ручку и вошел.

— Генриетта, нельзя разрешать детям играть в холле. Где госпожа Кирстон? А… Джулия, добрый день. — Он поклонился молодой женщине, которая вскочила со стула и, покраснев, сделала книксен. «По каким-то неведомым причинам в последнее время при встрече со мной все почему-то краснеют», — усмехаясь, подумал Дэниел.