Валери Кинг - Покорившие судьбу

Переехав в Хатерлейский парк, сэр Перран, однако, и Монастырскую усадьбу поддерживал в жилом состоянии и не распускал слуг. Раз в неделю – по субботам – он, как и прежде, собирал у себя любителей карточных игр.

Благодаря этому обычаю, соблюдавшемуся баронетом неукоснительно, субботние вечера очень скоро превратились для сестер в некую отдушину, и они ждали их с нетерпением. Только в субботу вечером они могли наконец отдохнуть от упреков и насмешек баронета и от нескончаемого потока его распоряжений.

В один из таких субботних вечеров в начале марта сестры, как всегда, собрались в Зеленом салоне. В окна хлестал дождь, в доме было прохладно, и Джулия радовалась, что загодя приказала развести в камине огонь.

Пододвинув к зеленому дивану круглый столик, сестры, все вчетвером, увлеченно рассматривали разложенные на нем картинки с фасонами из модных журналов. У каждой под рукой было по нескольку картонок с обрезками тканей всех цветов. За столом происходил оживленный разговор, и главной его темой был лондонский сезон – предмет самых заветных надежд Элизабет, Каролины и особенно Аннабеллы.

– Не понимаю, почему ты до сих пор не поговорила с ним о сезоне? – Аннабелла приложила клочок бледно-лилового муслина с узором из тонких веточек к эскизу прелестного утреннего платья и, недовольно поморщившись, подняла глаза на старшую сестру.

Джулия, подперев рукою щеку, задумчиво разглядывала картинку, на которой была изображена стройная дама в восхитительном бальном платье из бордового шелка, с глубочайшим декольте. В волосах дамы красовалась легкая тюлевая розетка.

– Я не говорила с ним потому, что у нас только-только все наладилось, и мне не хотелось начинать разговор, который сразу же напомнит ему тот неприятный рождественский эпизод.

Аннабелла досадливо вздохнула.

– Ты так говоришь, будто речь идет о твоем отце, а не о муже!

– Аннабелла, пожалуйста, не кипятись. Я непременно с ним поговорю, только немного позже; но если он откажет, то нам всем придется с этим смириться.

– Значит, мы зря столько времени готовимся к этому сезону, – огорченно заключила Аннабелла.

Элизабет сидела, рассеянно покусывая прядь своих волос. Когда она заговорила, освободившаяся черная прядь свернулась упругим колечком.

– По-моему, будет просто ужасно, если он тебе откажет: ты столько времени его обхаживаешь, и все впустую.

Джулии показалось, что в дверях что-то мелькнуло. Наверное, тень, решила она; и правда, от пылающего в камине огня по всей комнате метались длинные причудливые тени. Бросив взгляд за окно, она нахмурилась: над холмами блеснула вспышка далекой молнии. Видимо, гроза разыгралась не на шутку. Только бы муж благополучно добрался до Монастырской усадьбы!..

Снова обернувшись к сестрам, она почувствовала, что нелишне дать нагоняй Элизабет за такие слова.

– Должна тебе заметить, милая сестрица, что я обхаживаю, как ты изволила выразиться, своего мужа отнюдь не для того, чтобы он вывез вас в Лондон. Неужто ты до сих пор не уловила разительной перемены в его отношении к вам и ко мне? Право, в твои годы можно уже быть и умнее.

Элизабет вздохнула.

– Прости, я сказала глупость. Конечно, он очень переменился.

– Я рада, что ты это понимаешь… Взгляните-ка лучше, идет ли этот цвет к моим волосам? – Она приложила к себе квадратик ярко-розового шелка, и все три сестры неодобрительно фыркнули.

Сжимая в руке трость, сэр Перран стоял в коридоре перед дверью Зеленого салона. Он чувствовал себя глуповатым юнцом, который вприпрыжку бежал, куда ему велели, но, неожиданно остановившись, понял, что его попросту услали с глаз долой.

Мост через речку в двух милях от Хатерлея затопило, и проехать в Монастырскую усадьбу оказалось невозможно. Сэр Перран, впрочем, не особенно огорчился. В такую погоду, решил он, даже приятнее провести вечер с Джулией и ее сестрами, чем ехать куда бы то ни было. В последнее время он полюбил слушать пение девушек, особенно Каролины: ее чудный голос трогал за душу даже самых равнодушных слушателей.

В тот момент, когда он неслышно приоткрыл дверь, намереваясь в шутку напугать сестер, Аннабелла как раз заговорила о поездке в Лондон, и он решил немного переждать, чтобы не создавать неловкости. На столе лежали знакомые картонки с образчиками тканей, в руках у Элизабет была модная картинка – то ли от Аккермана, то ли из последнего журнала мод. Что ж, подумал он, мода – истинно женская стихия. В этот момент опять послышался голос Аннабеллы: она требовала, чтобы Джулия поговорила с ним о весенней поездке.

Тон и слова Аннабеллы всего лишь неприятно кольнули сэра Перрана, зато от следующего замечания Элизабет внутри у него все словно оборвалось.

«Столько времени обхаживаешь, и все впустую!..»

Он быстро прошел по коридору в свою спальню.

«Обхаживаешь, и все впустую».

Дойдя до своей двери, сэр Перран изо всей силы пнул ее ногой и удовлетворенно скользнул взглядом по вмятине от тяжелого «веллингтона» на узорном резном листке. Он нажал на ручку и шагнул через порог.

Джулия провела его как последнего дурака. Ему вспомнились ее зеленые умоляющие глаза и как она объясняла ему, что она выбрала его, а не племянника, потому что нуждалась в его надежности и доброте.

И он ей поверил! Болван.

Итак, сестры желают в Лондон. Что ж, они поедут в Лондон, и эта поездка запомнится им надолго, на всю жизнь.

19

Лондон, Англия

20 марта 1815

Глядя на Каролину и Аннабеллу, хохочущих едва не до слез, Джулия радовалась за сестер, но самой ей смеяться почему-то не хотелось. Вообще-то ей полагалось сейчас быть на седьмом небе от счастья: они наконец приехали в Лондон, и надежды ее сестер на лондонский сезон как будто начинали сбываться.

Однако, как нарочно, с того самого дня, когда сэр Перран милостиво позволил сестрам провести несколько недель в столице, в их семейных отношениях снова появилась трещина. Откуда она взялась? – ломала голову Джулия. Что такого она сделала, отчего в мужниных глазах опять появилась прежняя холодность?

– Ой, не могу, кисонька в речку свалилась! – заливалась Аннабелла, глядя на Каролину. – Сама-то выскочила, а шерстка у бедняжки вся слиплась!..

И точно, пока Каролина бежала под проливным дождем от кареты сэра Перрана до парадного крыльца их лондонского дома на Гроувенор-сквер, ее шляпка с собольей опушкой и соболья же муфточка приобрели весьма жалкий вид. Впрочем, все сейчас выглядели не лучшим образом.

– Посмотрела бы ты на себя! – Каролина лукаво прищурилась на поникшее страусовое перо на шляпке младшей сестры. – Вот уж право, кто бы смеялся!..