Джейн Фэйзер - Завороженная

– Что мой отец способен писать такое. – Он покачал головой.

– Алексей Проков был твоим отцом?

– Да… А София Лейси – матерью.

– Я не понимаю, Александр. Почему они не были женаты? У твоего отца уже была семья?

– Нет, – ответил Александр. – Он так и не женился. Теперь я понимаю почему. – Он постучал ладонью по письму, лежавшему у него на коленях. – И он никогда не называл мне настоящую причину того, почему моя мать позволила ему забрать меня, а сама продолжай жить так, словно у нее не было сына. – Он рассмеялся. – Ребенком я считал, что сам в этом виноват. Что недостаточно хорош, чтобы меня любили.

– Я могла бы пожалеть такого ребенка, – проговорила Ливия. – Но сейчас передо мной мужчина, который солгал мне. Наш брак – просто фарс, представление для аудитории, о которой я ничего не знаю. Теперь я поняла, почему ты меня добивался. Лично ко мне это не имеет никакого отношения. Я требую объяснений.

Александр вздохнул.

– Ты права. Я должен объясниться. Я прибыл в Лондон с секретной миссией от царя. Он отозвал российского посла в ноябре, и возникла настоятельная необходимость в том, чтобы кто-то, не посол, стал его «ушами» и «глазами» здесь, в Лондоне. – Александр пожал плечами. – Так вот – я и есть эти глаза и уши.

– И этим объясняется дискуссия за обеденным столом и все эти аудиенции за закрытыми дверьми, я полагаю.

– Да.

– Но зачем тебе понадобилось жениться?

Александр знал, что белая ложь, ложь во спасение, дела не спасет. Она все равно не поверит. Лучше один раз сделать больно, а потом зашить рану. Быстро.

– Для дополнительной страховки, – сказал он. – Стабильное положение в обществе, респектабельная хозяйка дома, нормальный, благонамеренный образ жизни, который не вызывает подозрений.

– Но почему я? Почему ты решил использовать меня? Нашлось бы немало молодых девушек, которые с радостью приняли бы твое предложение.

Александр подошел к ней, положил руки ей на плечи, заглянул в глаза. В них была мука. Сердце Алекса защемило от боли.

– Любовь моя, клянусь, вот уже много месяцев ты для меня любимая женщина.

– Почему я? Ты охотился за мной, словно терьер за крысой. Я повторяю: почему я? – Она нетерпеливо повела плечами.

Он убрал руки с ее плеч.

– Из-за этого дома, – сказал он. – На самом деле он не принадлежал моей матери, но она считала его своим. Мой отец передал ей этот дом в пожизненное пользование.

Ливия во все глаза смотрела на него.

– Хочешь сказать, что она не имела права передавать его мне?

– Совершенно верно. Я приехал в Лондон, чтобы заявить права на свою собственность. Этот дом был в списке недвижимости, принадлежавшей моему отцу, и я, как единственный наследник, стал хозяином всего того, чем владел мой родитель.

– Тогда почему ты сразу не завладел домом? Я полагаю, у тебя есть все документы, доказывающие твое право на собственность. Ты мог просто выселить меня.

– Я так и думал поступить, пока не встретил тебя, – ответил Александр. – Но в тот вечер на балу у Кларингтонов я увидел тебя и понял, что если ты станешь моей женой, то дом тоже будет принадлежать мне.

– Какая экономия времени и сил, – скривив рот в саркастической усмешке, сказала Ливия. – Ты сразу убил двух зайцев, как говорится.

– Что ж, поделом мне, – вздохнул он. – Я не хотел причинять тебе боль.

Она ничего не ответила.

– Поверь, Ливия, все эти соображения вскоре перестали для меня существовать. – Алекс пристально посмотрел ей в глаза, но ничего не прочел в них.

– Ты уйдешь? – Ливия повернулась лицом к зеркалу, но с трудом узнала свое отражение. Она продолжала сидеть так, пока не услышала, как за ним закрылась дверь, а потом уронила голову на руки и зарыдала.

Глава 21

– Я получил твое сообщение. Так что, черт возьми, такого важного случилось, что ты должен оттаскивать меня от женщины? – проворчал Сергей, зайдя в прокуренную комнатушку, в которой сизый дым стоял столбом. – Кстати, от хорошей женщины. У нее задница, как у кобылы: широкая, крепкая, и она отменно умеет ею пользоваться. – Сергей обнажил в ухмылке гнилые зубы и начертил в воздухе похабный рисунок.

– Сообщение от Аракчеева. Там говорится, что в Ништаде задержали подозрительную личность. – Мужчина по имени Игорь глотнул водки прямо из бутылки и передал ее своему соотечественнику.

Сергей выпил и вытер рот ладонью, прежде чем вернуть товарищу бутылку.

– И что удалось из него вытянуть?

– Не так уж много. Тот парень – гвардеец его императорского величества, так что расколоть его не просто, но при нем найдено золото – английское золото. Мы должны взять Спирина. Спирин слеплен из иного теста. Этот неженка быстро расколется. Он скажет нам, откуда взялось то золото.

Игорь глотнул еще водки.

– Спирин или Федоровский – Аракчеев сказал, что можно брать любого. Но лучше брать того, от кого будет меньше шума.

Сергей засмеялся.

– Спирин глупее того, второго. У него, поди ж ты, идеи! И я точно знаю, где его можно взять тепленьким. На Халф-Мун-стрит он свил себе любовное гнездышко. У леди есть муж, так что на всю ночь он у нее не задерживается. Я схвачу его, когда он будет выходить. И куда прикажешь его доставить? Сюда нельзя. Начнет орать, сам знаешь, а тут полно народу.

– Есть одно местечко у реки. Среди складов на Ботолф-лейн. Найти его нетрудно, тот склад в конце улицы, и, сколько ни кричи, кроме водяных крыс, тебя никто не услышит. – Игорь плюнул на битумный уголь в жаровне. – А крысам, сам понимаешь, все равно.

– Хочешь, чтобы я его туда отвез?

– Да, но привезешь ты его туда уже после полуночи.

– Тогда, пожалуй, вернусь-ка я к своей шлюхе на часок. Она еще не все деньги отработала. – Сергей пошел к двери, но остановился, взявшись за щеколду. – Ты сам все сделаешь или хочешь, чтобы это сделал я?

– Там на двоих хватит работы. Лично я не против пролить немного голубой крови. – Игорь презрительно захохотал. – Я небрезгливый.

Сергей пожал плечами:

– Мне так без разницы, что она голубая, что нет. Работа как работа. Но сперва я хочу закончить с той девчонкой и поесть жареного кролика, которого сейчас готовит хозяйка таверны.

– Ну, тогда до встречи. – Игорь взял бутылку, подумав о том, что для сегодняшней работенки водка в желудке, пожалуй, лучше, чем жареный кролик.

Граф Николай Спирин вышел на улицу, прикрыв за собой незаметную зеленую дверь в стене дома на Халф-Мун-стрит. Поправив на голове шляпу, он направился в сторону Пиккадилли. Походка у него была пружинистая, трость весело мелькала в воздухе. Он шел по узкой улочке, наслаждаясь легким февральским морозцем, с удовольствием вспоминая пережитое, как вдруг ни с того ни с сего оказался в удушающих объятиях конской попоны.