Нора Хесс - Сэйдж

Почти в то же мгновение дверь открыл старик-швейцар, который уставился на нее сквозь свои очки в тонкой, круглой оправе. Когда он спросил у Сэйдж: «Чем могу служить, мисс?», она поняла, что старик, практически, слеп. Никто, у кого есть хоть мало-мальски сносное зрение, не мог бы спутать ее в этом одеянии с молодой девушкой.

— Я хочу снять комнату, — ответила она, и тогда старик открыл дверь пошире и отступил в сторону.

— Проходите. Этим утром у нас выехал один джентльмен, и вы можете занять его комнату. Следуйте за мной.

Сэйдж прошла через большой холл, сверкающий чистотой, и ее настроение от этого несколько поднялось. Чистота производила приятное впечатление. Поэтому, когда после небольшого перехода старик открыл дверь в конце узкого коридора, она уже не удивилась тому, что комната была тщательно убрана.

В приличного размера помещении находилась кровать со стоявшим рядом столиком, умывальник с кувшином и тазиком внизу, а также маленький шкаф для белья и высокий стул. На окнах висели чистые легкие занавески и тяжелые, плотные шторы на тот случай, если потребуется занавесить окно от посторонних глаз. Сэйдж поставила тяжелый чемодан на пол, подошла к окну, раздвинула кружевные занавески и нахмурилась.

Окно выходило прямо на улицу. И она сразу поискала глазами задвижку. Нашлась не только задвижка — окно было надежно забито гвоздями. Так что Сэйдж вполне удовлетворилась осмотром. В этой комнате ей можно будет спать спокойно.

Молодая женщина опустила занавески и повернулась к стоявшему в дверях старику.

— Я беру эту комнату, — улыбнулась она, — сколько вы за нее просите?

— Пять долларов в неделю, но сюда входит стоимость завтрака и ужина.

Сэйдж без спора полезла опять в свою сумочку, чтобы заплатить за жилье, хотя и подумала при этом, что ее денег при такой плате надолго не хватит. Придется немедленно начать поиски работы.

Когда дружелюбный старичок передал ей ключи от входной двери и удалился своей шаркающей походкой, Сэйдж заперла за ним дверь. Наконец-то, с нетерпением сорвала с себя ненавистную шляпку с вуалью и бросила их на кровать, к гитаре. Следом за ними отправилась черная косынка, и женщина с наслаждением тряхнула головой, выпуская свои длинные волосы на волю.

Наконец-то, она смогла снять с себя весь свой защитный наряд. Сэйдж скинула с себя платье, сбросила накладные бедра и груди из чулок и, чувствуя благостную прохладу, стала развешивать свою одежду на вешалках, распихивать по ящикам интимные детали своего туалета, расхаживая по комнате в одном нижнем белье. Покончив с этим делом, Сэйдж заглянула в кувшин и обнаружила, что он доверху наполнен водой. Спустя еще двадцать минут она, вволю наплескавшись в воде, смыла с лица и тела грязь и пот двухдневной поездки и, переодевшись во все чистое, вновь после долгих часов своего маскарада почувствовала себя человеком. Приняв таким образом ванну, Сэйдж достала гребень и принялась расчесываться до тех пор, пока волосы не стали опять блестеть, как густой шелк каштанового цвета, Ей захотелось заплести косу, оставив несколько локонов ниспадающими на плечи. Может быть, это была и не самая хорошая прическа, но было так приятно чувствовать, как ветер развевает волосы и обдувает шею после того, как они столько времени были под черной грубой косынкой.

Сэйдж встала со стула и положила расческу на туалетный столик. «Что делать теперь?» — задала она себе вопрос. Для того, чтобы прямо сейчас идти на поиски работы, она слишком устала. Лучше, если она начнет искать место завтра с утра, как следует выспавшись и отдохнув.

Сэйдж посмотрела на кровать, застланную цветным покрывалом, и подумала, не лечь ли ей прямо сейчас, чтобы хоть ненадолго дать отдых уставшему телу.

Она легла, дав себе слово, что просто полежит, но как только закрыла глаза, сразу провалилась в глубокий сон.

Проснулась Сэйдж от звуков мужских голосов, когда солнце уже садилось. Сначала она даже не поняла, где находится и почему вокруг нее совершенно незнакомая обстановка. Однако, очень быстро это состояние прошло, и молодая женщина резко встала с постели.

В щель под дверью проникал запах готовящейся пищи и, по всей видимости, наступило время ужинать. Она вдруг почувствовала, что умирает от голода, поэТ0му быстро расправила слегка сбившееся платье и вновь торопливо причесалась.

Интересно, а что теперь? Ждать, когда кто-нибудь позовет ее и объявит, что ужин готов, или пойти в общую комнату и посидеть там? Женщина решила, что последний вариант предпочтительней, и пошла по коридору.

В большой комнате, через которую Сэйдж проходила в самом начале, уже сидели, уткнув носы в газеты, трое мужчин. Но как только Сэйдж с легким стуком прикрыла за собой дверь, три пары глаз поднялись, чтобы взглянуть на вошедшую. Все печатные слова были забыты в ту же секунду, и все трое уставились на красавицу, стоящую перед ними, как им показалось, в некоторой неуверенности. Наконец, старший по виду джентльмен встал и вежливо осведомился:

— Вы кого-нибудь ищете, мисс? Сэйдж покачала головой:

— Нет, я тут живу. Несколько часов назад я сняла здесь комнату.

При этом известии встали уже все трое. Они поприветствовали ее, осведомились о ее имени и назвали свои собственные. Один из ее новых знакомых, Тим О'Брайан, лет двадцати пяти, был служащим в бакалейной лавке; второй — Питер Свенсон — был примерно ее возраста и владел парикмахерской. А первым с ней заговорил доктор Уэсли Брент. Только один из мужчин поинтересовался, уж не школьная ли она учительница, как вдруг сзади кто-то громко, словно прочищая горло, откашлялся.

Сэйдж повернулась и увидела женщину со строгим лицом, на которой было точно такое же черное платье, как то, что она оставила в своей комнате. Глубоко вздохнув, Сэйдж сказала:

— Меня зовут Сэйдж Ларкин. Думаю, это ваш отец сдал мне комнату. Вы, кажется, удивлены, увидев меня.

Она прошла через комнату и протянула высокой женщине руку. Та вяло пожала ее, и ее лицо стало еще строже.

— Я вижу у вас обручальное кольцо. Где же ваш муж? Надеюсь, вы не сбежали от него?

Ее слова звучали отрывисто и резко.

— О, нет! Я — вдова, миссис …

— Я тоже вдова. Здешние зовут меня вдовушка Бейкер.

Сэйдж улыбнулась:

— Если вы не против, я буду звать вас миссис Бейкер. Ко мне несколько раз уже обращались, называя вдовой, и мне это совсем не понравилось. У меня сразу возникает такое ощущение, будто я не такая, как все остальные женщины только потому, что потеряла мужа.

Лицо женщины несколько смягчилось. Ее угольно-черные глаза добрее посмотрели на молодую женщину, а потом она сказала:

— Мне это тоже не очень нравится, но имя приклеилось и никуда не денешься. Есть у меня две-три подруги, они называют меня Кэрри. Можете меня называть так же.