Элизабет Бойл - Утро с любовницей

– О Господи, не нужно беспокоить твою маму. – Взяв том Кольриджа, Шарлотта подошла к выходу и незаметно для Гермионы протянула руку за дверь. – Я правда чувствую себя замечательно, – сказала она, проводя пальцем по губам Себастьяна.

Себастьян чуть не застонал и еще сильнее напрягся.

– Этот вечер был чудесным, – восторженно заговорила Гермиона. – Только мне хотелось, чтобы Рокхест и меня заметил. Если бы ты не была моей лучшей подругой, я бы ревновала тебя из-за того внимания, которое он тебе уделял.

Себастьян мгновенно окаменел. Как он мог забыть о Рокхесте? Сегодня вечером граф проявлял больше, чем следовало, внимания к Лотти – к мисс Уилмонт, поправил он себя. Лучше думать о ней как о мисс Уилмонт, пристойной старой деве, чем как о плутовке Лотти, собравшейся похитить его душу.

– Он меня не интересует, – успокоила Шарлотта подругу, поглаживая рукой колючую щетину на подбородке Себастьяна, его губы, его щеку. – К тому же Рокхест не любит поэзию. Меня никогда бы не заинтересовал мужчина, который не восхищается Кольриджем.

– Ты как Себастьян, – улыбнулась Гермиона. – Он тоже обожает Кольриджа. Правда, этому трудно поверить, зная, какой нудный и пристойный мой брат и как скандальны эти стихи. Мама намеренно ставит книгу на самую верхнюю полку, чтобы Виола их не читала.

Себастьян больше не мог терпеть ее прикосновения, пробудившееся в нем безрассудство требовало отмщения, и он, поймав руку Шарлотты, сначала поцеловал ее в ладонь, а потом взял в рот один палец и втянул в себя. Услышав глухой вздох Шарлотты, Себастьян улыбнулся – так и надо бесстыжей девчонке.

– Шарлотта, ты уверена, что с тобой все в порядке? – снова спросила Гермиона, зашуршав платьем. – У тебя какой-то странный вид.

– Я просто думала о том, какое стихотворение выучить на тот случай, если мне не удастся найти герра Тромлера.

– Надеюсь, ты не собираешься учить одно из стихотворений Кольриджа, нет?

– Честно говоря, собираюсь, – призналась Шарлотта.

Себастьян от изумления открыл рот, и Шарлотта, воспользовавшись случаем, освободила свою руку.

– Но, Шарлотта, ты устроишь скандал, если прочитаешь одно из этих стихотворений! – воскликнула Гермиона.

– Да, я знаю. – Она быстро заглянула за дверь и нагло подмигнула Себастьяну, а потом отпрянула и последовала за Гермионой к лестнице.

– Себастьян никогда в тебя не влюбится, если ты окажешься замешанной в скандале, – предупредила Шарлотту подруга.

– На твоем месте я бы не беспокоилась о брате. Ты увидишь, что он стал совсем другим.

Себастьяну хотелось бы с ней поспорить, но для этого ему пришлось бы покинуть свое убежище – и вызвать скандал, который так хотелось устроить мисс Уилмонт.

Он не изменился, сказал бы он им обеим, сказал бы ей.

О, но все же он стал другим.

Голоса девушек постепенно затихали, и Себастьян вдруг понял, что напрягает слух, чтобы еще раз услышать нежный голос Шарлотты, но до него донеслось лишь заключительное заявление сестры, которое буквально потрясло его.

– Полагаю, тебе лучше знать, – согласилась с подругой Гермиона, – ведь это ты влюблена в него.

Глава 16

«Это ты влюблена в него».

Это простое откровение заставило Себастьяна со всех ног броситься в ночь.

Мисс Уилмонт влюблена в него?

«Нелепая идея», – говорил он сам себе, шагая по холодным темным улицам Лондона.

Бодрящий воздух прочистил ему мозги, и к тому времени, как к нему почти вернулась прежняя манера поведения, Себастьян обнаружил, что стоит перед заведением «Уайтс». Ища убежища в своем клубе, Себастьян поклялся, что первое, что он сделает утром, – это принесет свои извинения леди, а потом забудет все произошедшее как не более чем минутное недоразумение.

Любит, как же! Он просто выбросит из головы мисс Уилмонт с ее шелковыми локонами и соблазнительной фигурой.

Но оказалось, что забыть божественную маленькую старую деву совершенно невозможно.

В бильярдной висел портрет Дианы кисти Арбакла, и если прежде Себастьян не обращал на него никакого внимания, то теперь увидел, что богиня охоты дерзко улыбается ему из дубовой рамы. Господи, было похоже, что моделью художнику послужила мисс Уилмонт – те же локоны, те же линии тела, тот же дерзкий, соблазняющий изгиб губ.

Себастьян намеренно повернулся спиной к улыбающейся красавице.

А потом в зале возникла страшная суматоха у книги для записи пари. Хотя Себастьян не принадлежал к тем людям, которые беззаботно заключают пари, – если он вообще их заключал, – но сегодня подошел к толпе щеголей и повес, внезапно почувствовав странное родство душ с этими веселыми и беспечными спорщиками и хвастунами.

– Ставлю пять фунтов на то, что мисс Уилмонт еще до конца сезона выйдет замуж, – заявил один из джентльменов.

– Но за кого? – спросил другой. – Сейчас именно в этом и состоит пари.

– Я женюсь на ней! – выкрикнул мужчина из-за карточного стола. – Уж если приходится надевать кандалы, то, по-моему, лучше взять в свою постель милую кошечку, а она, скажу вам, просто очаровательная крошка.

Со всех сторон посыпались сопровождаемые жестами добродушные подшучивания над достоинствами мисс Уилмонт, видимыми и невидимыми, и кратковременная веселость Себастьяна вдруг превратилась в полную противоположность.

Но как это могло быть? Ведь по характеру он не вспыльчивый, а уравновешенный и ответственный человек.

– Черт бы побрал этого Рокхеста! – воскликнул граф Лаймен и помахал бокалом, прося его наполнить, несмотря на то что, по-видимому, уже достаточно выпил. – Не понимаю, как он это делает. Открывает для общества сокровища, зарытые прямо у нас под носом. – Поднялся гул согласия, и Лаймен продолжил: – Я принимаю ваше пари, Кингстон, и увеличиваю ставку.

Все ждали, горя желанием услышать следующее предложение.

– Держу пари, что перехитрю Рокхеста и лишу его благосклонности леди. Я отведаю вкус ее губ раньше, чем Рокхест сможет завоевать ее сердце с помощью бриллиантов и других побрякушек.

Комнату наполнил смех, подкрепленный неприличными жестами, и настроение Себастьяна стало еще мрачнее. Бриллианты и побрякушки.

– Разве ее мать не Аппингтон-Хиггинс? – поинтересовался один из пожилых членов клуба.

– Да, да, конечно, – ответил другой подслеповатый престарелый повеса. – Эти леди Аппингтон-Хиггинс очень жизнерадостны. Большие кокетки, если вы понимаете, что я хочу сказать.

– Тогда моя задача будет совсем не такой трудной, – пошутил Лаймен, и по залу прокатилась волна грубого мужского смеха.

Себастьян никогда не мог понять, что его так задело, но одна мысль о том, что Лаймен везде будет рядом с Лотти, а совсем не это публичное обсуждение ее добродетели, вывела его из себя и лишила разума.