Стелла Камерон - Мимолетное прикосновение

— Понимаю, ты считаешь, что я не вправе ничего от тебя требовать. Но я взываю к лучшей стороне твоей натуры.

— К лучшей стороне моей натуры?

— Да. Пожалуйста, не сердись на Сару и Эмму. Они умоляли меня не уезжать, но я… Боюсь, милорд, я слишком упрямая…

— Я заметил. Что ж, я обдумаю твою просьбу.

Не так уж много, но хоть какое-то начало переговоров. Линдсей оставалось лишь надеяться, что Сара и Эмма, как и обещали, сказали Эдварду, что она сама решила уехать в Корнуолл. Ей не хотелось втягивать еще и Антона. Бедняга и так уже, наверное, с ума сходит, гадая, куда она запропастилась.

— Можно мне умыться и надеть чистую одежду?

— Ты имеешь в виду, не только чистую, но и приличную?

— Что-что?

— Ничего. Потерпи немного. Сперва я сообщу тебе, что решил относительно твоего непосредственного будущего.

До чего же зловеще это прозвучало!

— Так вот, ты будешь безвыездно оставаться тут, в Хаксли.

— Но…

— Нет, Линдсей. Даже не думай спорить. Ты не покинешь поместье. Ты вообще никуда и никогда больше не поедешь без моего разрешения.

— Но…

— Нет, Линдсей. — Эдвард наконец-то развернулся лицом к девушке. — И придержи свой неугомонный язычок. Уверен, тебе здесь понравится. В будущем, если ты докажешь мне, что тебе можно доверять, тебе будет позволено гулять по окрестностям. Мы вернемся к этой теме, когда я в следующий раз загляну сюда из Лондона.

Линдсей в ужасе уставилась на Эдварда. Весь страшный смысл его слов обрушился на нее точно ушат холодной воды.

— Ты уезжаешь, Эдвард? Прямо сейчас? И оставляешь меня тут одну?

— У меня нет выбора. — Избегая встречаться с Линдсей взглядом, виконт опустил глаза на кучу конвертов на столе. — О тебе тут будут хорошо заботиться.

— Нет! — Пулей вылетев из кресла и не обращая внимания на боль в ногах, она стремглав бросилась к Эдварду и ухватила его за руку. — Пожалуйста, не бросай меня!

Бедняжка так разволновалась, что напрочь забыла про спадающие штаны. Не успела она опомниться, как Эдвард уже притянул ее к себе, бережно расстегнул ветхую куртку и, обращаясь с девушкой, как с малым ребенком, натянул штаны на надлежащее место и аккуратно завязал веревку.

— Ну вот, — выдохнул он. — Теперь надежно… до поры до времени.

Его загадочные черные глаза встретились с ее глазами. Губы Эдварда улыбались, но в глубине глаз застыло какое-то иное, непонятное ей выражение.

— Линдсей, попроси меня еще раз.

Девушка зачарованно смотрела, как движутся его губы, как поблескивает полоска белых крепких зубов. — О чем я должна тебя попросить?

— Попроси не бросать тебя. — Эдвард ловко поймал одной рукой оба тонких запястья Линдсей. — Или ты совсем не то имела в виду?

Линдсей сглотнула. Что это с ней? Отчего это, стоит ей только оказаться рядом с Эдвардом — если тот не злится на нее, — как она в один миг теряет голову?

— Нет, Эдвард, я имела в виду именно это. — Она опустила глаза. — Я хочу, чтобы ты остался со мной. Я… ты мне небезразличен.

На мгновение пальцы его сжали ее руки сильнее, чуть ли не до боли. Но Эдвард тут же ослабил хватку и выпустил девушку.

— Вы сами не знаете, что говорите, мадам.

Она-то знала. Это он из них двоих ничего не понимал.

— А можно мне доказать, что я имела в виду именно то, что сказала? Она автоматически приподнялась на цыпочки и потянулась к нему губами.

На мгновение виконт застыл, точно не зная, отстранить ее или привлечь к себе, но потом все-таки привлек.

— Ну ладно, малышка. Доказывай.

Вспоминая полученные от Эдварда восхитительные уроки, Линдсей дотронулась кончиком языка до уголка его губ и медленно, осторожно обрисовала очертания сперва нижней, более полной, а потом верхней, тонкой и изогнутой, губы. Потом, легонько прикусив его нижнюю губу, она потянула ее на себя и, понемногу смелея, скользнула языком внутрь его рта. Из горла виконта вырвался хриплый стон. Прильнув к груди Эдварда, девушка обвила руками его шею. Поцелуй ее становился все более пылким. Не выдержав, молодой человек яростно прижал ее к себе.

— Ты маленькая колдунья, — прошептал он, зарываясь губами ей в щеку. — Искусительница с ангельски-невинным личиком, но ты меня с толку не собьешь.

Отпрянув от неожиданности, Линдсей во все глаза уставилась на него. Распухшие губы побаливали. Лицо Эдварда казалось застывшей неподвижной маской, лишь едва-едва подрагивала жилка у виска. Не отводя взгляда от лица девушки, он просунул руку под ее мешковатую куртку и ахнул, когда ладонь его легла на ее полную, ничем более не прикрытую грудь.

— Ты никогда, никогда не удерешь больше из дому в такой одежде. Поняла?

— Да, Эдвард.

— Ты ведь могла оказаться среди такого сброда, что тебе не поздоровилось бы. Понимаешь?

— Да, Эдвард. На самом деле сейчас она уже ровным счетом ничего не понимала. Она даже дышать не могла — так действовало на нее нежное поглаживание пальцев Эдварда, скользивших взад-вперед по ее напрягшемуся соску.

— Итак. Теперь твоя задача — выучить все необходимое, чтобы стать мне хорошей и послушной женой. Поняла?

— Да, Эдвард. — С широко распахнутыми глазами Линдсей безвольно качнулась навстречу ему. Тела их соприкоснулись, и, к своему изумлению, она ощутила что-то твердое и пульсирующее у него в области бедер. И это что-то подрагивало, словно жило своей, совершенно отдельной жизнью. — Ой, Эдвард! У тебя там что-то движется!

У виконта в буквальном смысле слова отвалилась челюсть. Он растерянно помотал головой, но потом наконец сообразил и расхохотался.

— Какая же ты… — Смех душил его. — Нет, мне пора уходить. На сей раз и в самом деле пора.

Девушке хотелось плакать, но гордость удержала ее. Нет, она не будет больше умолять.

— Конечно, ты зол на меня. Я тебя не виню. Я бы не винила тебя, даже если бы ты запер меня здесь на всю жизнь и забыл вернуться.

С тяжелым вздохом виконт наклонился к жене и поцеловал в губы, а затем быстро собрал письма со стола, запихнул их в карман и шагнул к двери.

— Зато, если бы я не вернулся, я бы сам себя не простил, — сказал он. — Тогда всякий бы мог смело заявить, что меня пора упрятать в сумасшедший дом.

Линдсей несмело улыбнулась.

— Спасибо. Я постараюсь научиться быть тебе хорошей женой. Правда.

— Постарайся, — бросил виконт выходя. Однако в следующую секунду из двери снова появилась его голова: — Но не волнуйся, когда я вернусь, то почту за долг приложить все силы, чтобы для тебя в этом деле больше не осталось никаких загадок. Сапоги его, удаляясь, загремели по каменному полу, и до Линдсей донесся его смех и возглас: «У тебя там что-то движется!» Хлопнула наружная дверь — и все стихло.