Персия Вулли - Гвиневера. Дитя северной весны

Но еще больше я удивилась, увидев его в комнате, где решались государственные дела, когда, по просьбе отца, пришла к нему после обеда. Я сказала было, что приду попозже, но отец остановил меня.

— Нет, нет, дитя, я… дело в том, что мы пригласили тебя специально. Мерлин хочет поговорить с тобой. — Отец указал мне на стул, и я села, переводя взгляд с него на чародея и обратно.

— Послушай, девочка, — ворчливо сказал Мерлин, — не надо так волноваться. Я просто хотел узнать, сколько тебе лет.

Меня гораздо меньше поразил бы вопрос о яйцах дракона, и я тупо уставилась на него. Он вполне мог спросить об этом и моего отца.

— Мне будет пятнадцать в этом декабре, — ответила я, удивляясь, почему он начал качать головой.

— В начале декабря? — спросил он и, когда я кивнула в ответ, начал что-то бормотать о лучниках и недостатке такта.

В конце концов Мерлин все же повернулся к отцу и, угрюмо поблагодарив за гостеприимство объявил, что намерен ложиться спать. Я почтительно встала, когда он величаво выходил из комнаты, и в полном смятении посмотрела на отца.

— Ух! — Отец глубоко вздохнул и втянул голову в плечи, потом медленно выпрямился, выдохнул воздух и кивком пригласил меня подойти ближе.

— Думаю, Гвен, что тебя только что выбрали в качестве жены короля Артура.

— Что? — Слово эхом отразилось от стола, винной бутылки, сундука для карт и изразцового пола.

— Мерлин для того и приехал, чтобы узнать… соглашусь ли я на такой брак. Я сказал, что мне надо поговорить с тобой. — Он смотрел на свои руки, и тяжелое молчание повисло между нами.

— Ну? — спросил он наконец.

— Что ну? — В мои легкие хлынул воздух, а вместе с этим яростным потоком полились несвязные слова и обвинения. — Ты спрашиваешь, как я к этому отношусь? Ты что, хочешь услать меня из Регеда против моей воли? Я считала, что у нас с тобой договоренность…

— Так и есть, — сухо сказал он, — вот почему я и пригласил тебя, а не просто приказал, что тебе делать. Поэтому давай начнем с начала. Каковы твои возражения против брака с верховным королем?

— Возражения? Я даже не знаю его. Мне придется ехать в Логрис, чтобы выйти за него замуж, и жить среди незнакомых мне людей. Я не хочу быть верховной королевой… я просто хочу остаться здесь, в Регеде, с моим народом. И что самое главное… — я помолчала, чтобы придать важность следующему доводу. — Согласно договору, если я покину Регед, Уриен после твоей смерти может стать королем, а я не хочу этого.

— Хорошо, — уступил отец, — давай нальем вина и более внимательно рассмотрим твои доводы. Пора решать, кому ты отдашь предпочтение.

— Предпочтение? — пискнула я, чувствуя, что будущее вплотную приближается ко мне.

— Да, предпочтение. Я могу объяснить Мерлину твой отказ только тем, что ты уже выбрала кого-то другого. Положение и так трудное, даже и без того, что мы сразу отвергнем предложение верховного короля. Послушай, ты познакомилась с большинством из тех, кто заинтересовался тобой… давай посмотрим список и подумаем, что можно сделать для тебя, девочка. Желательно, — добавил он, — решать такие вопросы за стаканом вина.

Итак, я наполнила кубки, и остаток вечера мы провели, обсуждая достоинства и недостатки каждого возможного брачного союза. Оказывается, мной интересовалось множество мужчин, и такого разного возраста, что выглядело это просто смешно. Даже исключив тех, кто был на пять лет моложе меня, и всех, кто уже приближался к полувековой отметке, мы обнаружили, что список все равно гораздо длиннее, чем я ожидала.

На первом месте стояло предложение Уриена выйти за его сына Увейна.

— Это, — подчеркнул мой отец, — объединит оба наши королевства и положит конец напряженности на границах. Но я не могу представить, чтобы такой брак оказался для тебя счастливым. Мальчик еще очень юн, а Уриен, хотя и хороший вождь, но очень властен по натуре и выше всего ставит происхождение и родственные узы. Человека, подобного ему, лучше иметь союзником, чем врагом… но он захочет править всем, а когда придет время, он просто ототрет тебя плечом и назовет регентом себя, пока твои дети не вырастут. Нет, — заключил он, — тебе гораздо лучше выйти замуж за верховного короля, достаточно могущественного для того, чтобы держать Уриена в узде, чем находиться во власти мелкого правителя.

Я кивнула, думая, что брак с Увейном сделает меня одновременно невесткой феи Морганы, а я вряд ли вынесу подобный удел.

— Потом, — продолжил отец, осушая кубок, — король Кау всегда хотел видеть тебя замужем за одним из своих сыновей. Он недавно предложил тебе в супруги своего младшего сына.

— Гильдаса? — Я негодующе фыркнула, потому что слишком хорошо помнила вечно хнычущего мальчишку, который немилосердно докучал мне во время официального визита прошлой весной. Он был настолько туп и самодоволен, что мне меньше всего хотелось бы иметь его в мужьях.

— По-моему, он больше говорит, чем делает. Кроме того, у него глаза посажены слишком близко, и его дети наверняка будут безобразными.

Отец кивнул, и в его голосе послышался смех.

— Мне почему-то всегда казалось, что он слишком учен для тебя.

Мы обсудили еще несколько имен, большей частью с севера, а потом всплыло имя Гавейна.

— Нет, — поспешно сказал отец, — он не просил твоей руки. Но, если ты предпочтешь его Артуру, мы можем это обсудить.

Я рассмеялась, вспомнив ураган рыжеволосой решимости, все лето бушевавший на Трелкелд Ноттс.

— Надеюсь, ты говоришь это не всерьез? — спросила я, и отец громко захохотал.

— Это напоминало бы пару упрямых солуэйских баранов, — сказал он. Потом вздохнул и поморщился.

— Маэлгон из северного Уэльса тоже хотел бы в один прекрасный день получить это королевство. Из-за его родства с твоей матерью он рассчитывает после моей смерти объявить регентство, особенно если ты будешь королевой в каком-нибудь отдаленном месте. Он даже предложил отослать свою теперешнюю жену, если ты согласишься выйти за него замуж, и объединить наши страны.

Я в отвращении ахнула, и отец протянул ко мне руку и накрыл ею мою.

— Ну, ну, девочка, я сказал ему, что это невозможно и я не буду беспокоить тебя таким непристойным предложением. Хотя внимательно следи за ним в будущем. Он жадный дьявол, считающий свой королевский сан скорее правом, нежели долгом, а людей — вещами, которыми можно пользоваться и манипулировать вместо того, чтобы уважать их. Боюсь, ему суждено стать тираном, а его наследие будет горьким для любой страны, правителем которой он станет.

Я запомнила эту мысль, и мы стали обсуждать следующее имя из списка.