Сьюзен Виггз - Голос сердца

— Да она просто женщина мечты, — пробормотал Шон, открыв дверь платяного шкафа. На него пахнуло запахом обуви и дорогого одеколона, и на миг Шону показалось, что Дерек стоит рядом с ним. «Черт побери, — подумал Шон. — Ты не должен был умирать». Он попытался вспомнить их последний разговор. Гольф, женщины — обычная болтовня. Он попытался вспомнить, когда в последний раз говорил брату, что любит его. «Теперь я никогда ему этого не скажу, — прошептал он. — Надеюсь только, что он и так знал».

Джейн явно заезжала за своими вещами вскоре после похорон. Несколько вешалок и полок в шкафу были пустыми. Шон почувствовал раздражение и, когда наконец услышал, как она подъехала, был готов выплеснуть раздражение на нее.

Однако в дверях стояла не Джейн, и ощущение горечи исчезло.

— Привет, — сказал он.

— Привет. — Обхватив себя руками, Мора подошла к нему. Шон заметил, что она усталая и грустная. — Я получила твое сообщение.

Сдернув рубашку с вешалки, он небрежно сложил ее и бросил в коробку, предназначенную для Армии спасения. Кто–то из фанатов Дерека предлагал выставить его вещи на интернет–аукцион, но Шону претила даже мысль о том, что вещи его брата будут рвать на части, как мясо со скелета. Он предпочитал увидеть какого–нибудь бездомного в новой рубашке Дерека для гольфа от фирмы «Томми Багама».

— Джейн обещала приехать и помочь мне разобрать вещи, — сказал он Море. — Но не явилась.

— Я бы помогла, но у меня запланированы дела на это утро. И еще, Шон…

Ее голос дрогнул, но Шон знал, что Мора скажет дальше. Что–то вроде «нам нужно поговорить». Этот разговор назревал с тех пор, как погибли Дерек и Кристел.

Как только стало ясно, что ему предстоит растить троих детей, их с Морой дороги начали расходиться. Шон понимал это. И все–таки, с болью глядя на нее, он вспоминал, как хорошо им было вместе — свободным, живущим сегодняшним днем. Вынув из шкафа еще одну рубашку, Шон сложил ее.

— Мне двадцать пять лет, Шон, — тихо проговорила Мора. — Этим летом я заканчиваю учебу и даже понятия не имею, в какой части страны буду проходить интернатуру. Прости, но…

— Не извиняйся. Нашему миру нужны врачи. — Достав мягкие мокасины, он бросил их в коробку. Шон думал о том, что ему будет не хватать секса с ней. Даже очень.

Оторвавшись от работы, он взглянул на Мору. Ее глаза выражали то же одиночество, как и в тот день, когда они встретились. Тогда им казалось, что они подходят друг другу. Шон, не связанный никакими обязательствами, жил как хотел, мечтал снова вернуться в спорт. Сейчас он стал совсем другим человеком. У него была другая жизнь. Жизнь, полученная им в наследство от Дерека. Шон обсуждал этот вопрос с социальным работником. Та заверила его, что у него был выбор. Никто не заставил бы его взять на себя обязанности покойного брата.

Он сделал это без всякого принуждения. Жизнь Шона принадлежала унаследованной им семье, и это было болезненным и радостным.

— Теперь это моя жизнь, — сказал он Море. — Теперь я такой.

Она кивнула.

— Я действительно люблю тебя. — Из глаз Моры потекли слезы. — И я научилась бы любить эту семью, но не могу сейчас взвалить на себя троих детей и, возможно, никогда не смогу.

«Любви и не надо учиться, — подумал Шон. — Она или есть, или нет». Он не видел смысла в том, чтобы объяснять это Море.

Плечи Моры дрожали, она плакала. Возможно, она действительно любила его, но с тех пор, как Шон стал жить с детьми Дерека, он узнал много нового о любви, преданности и заботе.

С Морой все произошло по привычной схеме. Женщины любили его, но бросали. Так было всегда.

Глава 33

— У вас есть с собой помада, мисс Робинсон? — Чарли подскочила к столу Лили после окончания уроков. — Может, в столе?

Лили слегка нахмурилась.

— Тебе нужна помада?

— Да нет! Я хотела сказать «нет, спасибо». — Чарли выглядела немного встрепанной. Сегодня дядя причесал ее под Хейди, скрестив косички на макушке. Прядки, выбившиеся из них за день, спадали Чарли на лицо. — А расческа у вас есть?

— А почему ты спрашиваешь?

— Я подумала, может, вам стоит немного привести себя в порядок. Ну, из–за моего дяди Шона. Он же придет сегодня поговорить с вами.

— Придет… зачем? Да, придет, конечно, — Лили ощутила легкую панику. Она совершенно забыла о встрече.

Лили посмотрела в свой ежедневник. Конечно, встреча назначена на сегодня. Приближался День памяти, и весь класс собирался поехать на кладбище ветеранов в Тигарде.

Лили помогла Чарли надеть рюкзак.

— У вас сегодня встреча скаутов в кафетерии?

— Да. Я приделала все эти паршивые значки, видите? — Чарли показала Лили коричневую ленту, к которой кое–как, булавками, были прицеплены скаутские эмблемы.

— Надеюсь помочь тебе с ними в выходные, но пообещай никогда не произносить это слово.

— Какое, «паршивые»?

— Это был последний раз, Шарлей Луиза.

— Да, мэм. Дядя Шон все время говорил слово на «ч», а потом стал говорить «дер…» другое слово, и тогда Эшли тоже стала говорить «дерьмо».

«По крайней мере, он старается», — подумала Лили.

— Красивая штучка, — сказала Чарли, явно, чтобы потянуть время. Она показала пальцем на маленькую серебряную брошку, которую Лили приколола у ворота. — Что это?

— Мне подарил ее один из учеников, — ответила Лили, дотрагиваясь до броши. — Это сова, а это кошка и зубчатая ложка. Помнишь стихотворение Эдварда Лира — мы учили его ко Дню святого Валентина. «Там были котлеты, и были галеты…»

— «И ели их зубчатой ложкой», — закончила Чарли.

— У тебя хорошая память.

— Дядя Шон сейчас придет.

Лили начала разбирать бумаги на своем столе.

— Да. Так записано у меня в ежедневнике.

— Я имею в виду, он придет один. — Чарли многозначительно посмотрела на Лили. — Без Моры.

— Знаю. — Конечно, она не знала этого. Лили подровняла и без того ровную стопку листов.

Чарли задумчиво прижала большим пальцем нижнюю губу.

— Камерон говорит, что она то ли бортанула его, то ли дала отставку, я точно не помню.

— О чем ты?

— Она поехала к себе в квартиру, чтобы полить цветы, и больше не вернулась к нам. Я же не сделала ничего плохого, правда? — Внезапно глаза Чарли выразили страх.

За одно это Лили растерзала бы Мору Райли. Неужели она не понимала, что нельзя вот так вторгаться в жизнь детей, а потом исчезать из нее? Не знала, как это может сказаться на таком ребенке, как Чарли?