Патриция Хэган - Золотые розы

– А если, пока мы будем искать, они вернутся? Они, конечно, бросятся в погоню, а мы так обессилели, что не сможем бежать, как в тот раз. Нет, сеньорита, лучше предаться на волю Божью и молиться.

– Бог, Долита, помогает тем, кто не сдается… помогает, придавая сил, когда это нужно. Лучше приободрись. Кто знает, когда представится другой такой шанс? Не знаю, как мы выберемся и что нас ждет, знаю только одно – мы попытаемся. Если нам суждено погибнуть, то пусть это случится не под землей, на сыром матраце, в руках насильника!

Подкрепив себя этой мыслью, она поднялась и некоторое время стояла, пошатываясь, собираясь с силами. Потом она помогла подняться и Долите, и начались блуждания в лабиринте ходов и переходов. Не сразу впереди открылся более широкий проход, ведущий в главную часть пещеры. Долита остановилась на полушаге и перекрестила себя.

Эмбер не была ревностной католичкой (возможно, она вообще не обладала твердой верой), но на этот раз, впервые в жизни, она обратилась к Богу с молитвой об удаче.

Девушки повернулись спиной к выходу и пошли к лабиринтам темных переходов.

Глава 23

Ночь на этот раз выдалась безлунная. Тяжелые темные тучи неслись по небу, подгоняемые ветром, внезапно подувшим с гор. Ветер продолжал крепнуть, он свистел в расселинах скал, шелестел листвой, скрипел трущимися друг о друга стволами деревьев – и это были единственные звуки, которые мог слышать Корд.

Стояла такая темень, что он едва различал Пуэтаса, торчком сидевшего в седле, хотя и ехал сразу за ним. Внезапно мексиканец так резко остановил лошадь, что Корд вынужден был направить свою в сторону, чтобы не налететь на него. Втянув голову в плечи и нервно озираясь, Пуэтас зашептал:

– Здесь нам лучше спешиться и вести лошадей на поводу. Я проведу вас в пещеру тайным ходом, о котором, кроме меня, никто не знает.

– Даже Валдис? Тогда откуда о нем знаешь ты? – спросил Корд, не скрывая недоверия к проводнику.

– Эту пещеру, сеньор, мы с Валдисом нашли много лет назад, когда случайно оказались в этих местах. Нам стало интересно, насколько она велика, но когда мы решили ее обследовать, то заблудились и разошлись. Как я ни кричал, эхо отвечало прямо-таки отовсюду! Я плутал и плутал, пока не набрел на узкий и низкий проход. Он-то и вывел меня наружу, только выход оказался на отшибе, в чащобе из кактусов и всякого колючего кустарника. Ну и ободрался я тогда! Валдису я ничего не сказал про этот выход… надеюсь, он и по сей день не знает о нем.

Со всяческими предосторожностями они поднялись по склону и наконец оказались на небольшой ровной площадке, густо поросшей колючим кустарником. Отсюда вход в пещеру был не виден, но можно было догадаться, где он, по отсвету костра, танцующему на скалах внизу. Из пещеры невнятно доносились звуки гитары, кто-то хрипло пел под ее аккомпанемент. Изредка слова песни подхватывали женские голоса, тоже не отличающиеся благозвучностью. Корд заметил часового, вышедшего наружу осмотреться, но тот вскоре вернулся под козырек входа.

– Тебе известно, сколько человек в банде? – спросил он шепотом, хотя шум ветра и заглушал все звуки.

– Я думаю, человек пятнадцать, – произведя мысленный подсчет, ответил Пуэтас. – Это вместе с Валдисом.

Судя по тому немногому, что удавалось расслышать, Корд предположил, что разбойники должны уже быть основательно пьяны. Раздавшийся звон стекла подсказал ему, что опустошена и разбита об стену очередная бутылка. И это, и надвигающаяся непогода – все было в его пользу. Если бы только можно было определить, где сейчас Валдис: со своими дружками или… или с Эмбер. Мысленному взору Корда представилось, чем чревата последняя из возможностей, и он до хруста сжал зубы.

– Ладно, хватит прохлаждаться!

– Идите за мной, но не отставайте, – предупредил Пуэтас и двинулся к зарослям. – И смотрите под ноги. Здесь полным-полно камней, которые могут посыпаться вниз, к пещере. Еще хуже будет, если вы поскользнетесь и отправитесь вместе с ними. Тогда нам несдобровать.

– Допустим, мы доберемся до твоего тайного хода без приключений. Что потом?

– Постараемся незаметно пробраться внутрь. Но сейчас речь не об этом, а о том, как пролезть через дьявольские колючки, не оставив на них всю свою кожу! В последний раз я был тут год назад, когда кактусы были не такие высокие, а кусты – пореже, и то как вспомню, так вздрогну.

– Отверстие достаточно широкое?

– Да, но в него придется прыгать. Там невысоко. Ход очень петляет, легко заблудиться.

Корд снова спросил себя, где может быть Валдис, и от всей души пожелал: только не с Эмбер и Долитой.

– Ты говоришь, ход петляет. А если мы повернем не в ту сторону и выйдем прямо в главную пещеру?

– Об этом можете не беспокоиться. Я ведь снабжаю Валдиса и его людей едой и бываю здесь часто. Потихоньку от остальных я заглядываю и в этот ход – на случай, если нагрянут представители закона.

– А если разбойники уже нашли ход?

– Это вряд ли. Над входом в него нависает низкий козырек, под которым надо проползать, а еще раньше идет трещина шириной немного больше человеческого роста. Через нее нам с вами придется прыгать, поэтому, когда выползете из-под козырька, сначала нащупайте ее край, а потом уж вставайте, иначе, если что, некому будет пустить мне пулю в лоб. – Пуэтас угрюмо усмехнулся и продолжал: – Так вот, я выведу вас к боковым пещеркам, в которых спят Валдис и двое его ближайших помощников. Сам он занимает среднюю пещерку.

Корд слушал, хмурясь все сильнее. Путь предстоял слишком сложный. Если мексиканец надумал обмануть его, для этого было множество возможностей.

– Ладно, сеньор, пора браться за дело. Черт, ну и колючки! Как будто хочешь протиснуться между двумя дикобразами! Боюсь, нам здесь не пробраться.

– Можно подумать, есть другой способ!

Отстранив его, Корд протянул обе руки вперед, в темноту – и тотчас с проклятиями отдернул их, когда с десяток острейших колючек вонзились в ладони. Пара самых крючковатых остались торчать под кожей, и он, шипя, вырвал их с мясом.

– Сколько здесь ярдов?

– Шагов десять, но от этого не легче…

– Втяни руки в рукава, надвинь шляпу пониже – сделай все, что сможешь.

Оба надвинули шляпы чуть ли не на нос, подняли воротники рубашек, расстегнули рукава и сунули в них кисти рук, как в муфту. Приняв, таким образом, единственно доступные меры предосторожности, они втянули головы в плечи и ступили в заросли.

Колючкам понадобилось совсем немного времени, чтобы превратить рубашки в лохмотья на локтях и плечах, и скоро сдавленное шипение возвестило о том, что наступила очередь живой плоти.