Мэри Гилганнон - Любовь дракона

Бэйлин вернулся из чащи с сухим валежником. Он бросил его в костер и, отозвав Элвина в сторону, спросил:

— Что сказал Рис? Будет ли она жить?

Элвин грустно покачал головой.

— Он и сам не знает… Его сильно тревожат ушибы Авроры.

Бэйлин вздохнул.

— Как же это произошло? Понесла лошадь? Или Аврора сама упала от изнеможения?

— Во всем виноват я, — дрожащим голосом проговорил Элвин. — Это я способствовал ее побегу. И вот что из этого получилось…

— Не вини себя, Элвин. Ты хотел ей помочь.

— А кого же мне еще винить? …Мэлгвина? — с горечью в голосе спросил Элвин. — За то, что он довел Аврору до такого состояния?

— Тихо. Никому не позволено так говорить. Если она умрет, надо будет забыть об этом… Важно, что сейчас Аврора небезразлична королю. И наше дело, если Аврора останется жива, помочь Мэлгвину наладить с ней отношения.

— Готовы ли носилки? — спросил Рис.

— Почти готовы. Ты думаешь, можно увозить ее отсюда?

— Скоро будет можно. Она постепенно согревается, на лице у нее уже появился румянец.

Воины посмотрели на Аврору, а потом на короля, который сидел у огня, сжимая в своих огромных руках жену.

— Как себя чувствует Мэлгвин? — тихо спросил Бэйлин у Риса.

— Клянусь всемогущим Юпитером, — покачал головой Рис, — я никогда еще не видел его в таком состоянии Если Аврора умрет… — Рис не закончил фразы.

— Почему это она должна умереть? — вдруг резко спросил Бэйлин. — Падение с лошади и лесная сырость — не такая уж большая опасность для нее. Не забывай, в конце концов, что она в одиночку спустилась по крепостной стене. — Огромный Бэйлин вздрогнул. — Не знаю, смог бы я сам совершить такое…

— Да, она молода. А холод должен был благотворно подействовать на рану. Наше счастье, что мы так, быстро отыскали ее. Наше счастье, что Мэлгвин вспомнил о чудодейственном свисте Гарета.

— Да, это наше счастье. Пока все идет нормально.

27

Гвенасет озабоченно поглядела на короля. С того самого момента, как Аврору привезли в крепость, Мэлгвин не спал. Он неподвижно сидел в кресле у кровати, сжав руку жены, и печально смотрел на ее бледное осунувшееся лицо. Сам Мэлгвин выглядел ужасно. Гвенасет решила, что настало время последовать совету Торока и дать королю вина с успокаивающим составом.

— Мой господин, выпейте вот это, — попросила Гвенасет, протягивая Мэлгвину чашу с вином.

Он даже не повернулся, продолжая неотрывно смотреть на Аврору. Тогда Гвенасет вложила чашу в свободную руку короля.

— Выпейте, мой господин. Торок сказал, что это необходимо. Он настаивал на этом.

Мэлгвин вздохнул и, не спуская глаз с Авроры, выпил вино. Гвенасет взяла пустую чашу и, отойдя в сторону, тихо заплакала. Мэлгвин выглядел еще хуже, чем Аврора. Лицо королевы было безмятежно-спокойным, Мэлгвин же стал похож на человека, которого подвергли самым жестоким пыткам.

Гвенасет села на стул в углу комнаты. После того как воины разыскали Аврору, она сумела все-таки немного поспать и не чувствовала особой усталости. Ее только терзали угрызения совести. Если бы они с Элвином знали об истинном решении короля! Если бы они подождали хотя бы до утра! Впрочем, что толку теперь терзать себя? Ведь она же сама сказала и Элвину, и Мэлгвину, что ворошить прошлое — дело пустое. Надо думать о будущем.

Гвенасет снова взглянула на короля. Успокаивающий состав постепенно делал свое дело. Глаза Мэлгвина полуприкрылись, вид у него стал сонный. Надо будет кого-нибудь позвать — сама она не сможет уложить Мэлгвина должным образом, если он заснет в кресле.

Гвенасет вышла из спальных покоев и спустилась по лестнице. Внизу стоял Бэйлин.

— Ну, как она? — озабоченно спросил он. Гвенасет покачала головой.

— Еще не очнулась, но по крайней мере спокойно спит. Сейчас меня больше волнует Мэлгвин. Я дала ему вина с успокоительным. Не могли бы вы мне помочь уложить его?

Бэйлин кивнул, но задал еще один вопрос:

— Вы думаете, это плохой знак, что Аврора до сих пор не очнулась?

Гвенасет горько вздохнула.

— Мои лекарские познания — ничто по сравнению с искусством Торока. Но мне кажется, раз она дышит, значит, есть надежда… Пойдемте, вы поможете мне соорудить на полу хоть какое-то подобие постели для Мэлгвина.

Захватив из комнаты короля в казармах одеяла и овечьи шкуры, они расстелили их на полу в спальных покоях. Потом Бэйлин уложил Мэлгвина. Выходя из комнаты, старший офицер позвал за собой Гвенасет.

— Есть еще одна вещь, о которой вам следует знать, — с тревогой произнес он. — Сразу после того, как мы привезли Аврору в Каэр Эрири, в крепость прибыл гонец от Кунедды. Похоже, у него там снова нелады с пиктами, и он просит помощи Мэлгвина и его войска.

— А Мэлгвин об этом знает?

— Да, — мрачно кивнул Бэйлин. — Но он сказал гонцу, что не тронется из Каэр Эрири до тех пор, пока не поправится Аврора.

— Вы думаете, у Кунедды действительно нелады с пиктами или… или это ловушка?

— Ловушка?

— Я думала, вы обо всем знаете, — разочарованно сказала Гвенасет. — Одна из причин, почему Мэлгвин поссорился с Авророй и заточил ее в башне, заключалась в следующем: Авроре стало известно, что Кунедда послал в деревню, которая расположена недалеко от нашей крепости, шпиона, и он вел переговоры с кем-то из Каэр Эрири. Их цель состояла в том, чтобы заманить Мэлгвина в западню.

— Переговоры с кем-то из Каэр Эрири? — тревожно переспросил Бэйлин. — Уж не имеете ли вы в виду Эсилт?

Гвенасет кивнула.

— Мэлгвин, конечно, не поверил Авроре. Но ведь он тоже может ошибаться. По-моему, стоит над всем эти поразмыслить.

— Наверное, стоит, — медленно произнес Бэйлин. — Но окончательное решение принимать не мне. Мэлгвин должен вернуться в строй как можно скорее.

— Я молю христианского Бога… и всех других богов, чтобы это случилось как можно раньше, — тихо проговорила Гвенасет. — Пока это все, что мы в состоянии сделать.

Бэйлин поклонился Гвенасет и ушел, а она снова поднялась в спальные покои. В комнате было тихо и сумрачно. Подув на тлеющие в очаге угли, Гвенасет подошла к окну. День выдался дождливым, из окна веяло холодом. Лето заканчивалось. Гвенасет продрогла и, сев на стул у очага, задремала.

Истошный крик разбудил ее. Она чуть не упала со стула, не понимая, где находится. Наконец придя в себя, она поспешила к кровати. Аврора беспокойно металась. Что-то ее тревожило, и она громко кричала:

— Помоги, помоги мне, Маркус!

Гвенасет положила ладонь на горячий лоб Авроры и постаралась успокоить ее ласковыми словами. Аврора ничего не слышала. В лихорадочном бреду она продолжала кричать: