Элизабет Торнтон - Опасный поцелуй (Самозванка)

— Тебе нужна она и мальчишка? Я отдам их тебе. Я тебя не знаю, и когда мы разойдемся, я забуду, что мы когда-то встречались. Ты понял меня? Я ненавижу ее точно так же, как и ты.

Дебора и не ждала других слов от своего отца. Все ее внимание сосредоточилось на Стэндише, который, как всякий робкий человек, пребывал в нерешительности, колебался и был способен только на отчаянный шаг. Ей казалось, что она читает его мысли, все его колебания отражались в его глазах.

— Я никогда не испытывал ни к кому ненависти. — Он был серьезен в своей исповеди, искренен и поэтому еще более страшен. — Я люблю всех, и своего отца…

Ужас охватил Дебору. Филипп вошел в дом Грейсонов как самое доверенное лицо, он стал почти членом их семьи.

— Ты предал Грея! Ты служил французам? —спросила она осторожно.

Стэндиш был последним лицом, на кого могло пасть подозрение. Поэтому Джил и упомянул перед смертью лорда Кендала, который так доверял Стэндишу.

— Если б только лорд Баррингтон не увидел меня с Талейраном. Но он увидел! И я должен был что-то предпринять. Ведь предполагалось, что я нахожусь не в Париже, а в Руане. Что я смог ответить лорду Кендалу, если б он меня об этом спросил? Он бы узнал, что я шпион Талейрана, что я торгую сведениями. Я был бы обесчещен…

У Деборы появился проблеск надежды.

— Филипп, имей жалость. Отпусти мальчика.

Ситуация была так похожа на ту, что была в Париже, что они оба ее вспомнили. Стэндиш сперва убьет того, кто наиболее для него опасен, потом займется другими. В отчаянной попытке найти какой-нибудь путь к спасению, Дебора, отбросив все прошлые счеты, решилась вновь обратиться к отцу.

— Отец, я хочу…

— Не обращайся ко мне! Я не знаю тебя! — вскричал старик. Он повернулся к Филиппу. — Я здесь ни при чем. Я не имею ни малейшего понятия, что здесь происходит.

— Я виноват и каюсь, — сказал Стэндиш. — Я повинен в смертном грехе. Но пусть никто не будет об этом знать.

Он поднял пистолет и разрядил его в грудь эрла. Бельведер свалился на пол, так и не поняв, что с ним случилось.

— Квентин, беги! Прячься! —крикнула Дебора.

— Стойте на месте! — Стэндиш достал другой пистолет из кармана широкого плаща и направил его на Квентина. — Я учел прошлый неудачный опыт и теперь подготовился получше.

Квентин прижался к Деборе. Тело ее отца неподвижно распласталось на полу. Кровавое пятно расплывалось на белой рубашке. Канделябр, выпавший из его руки, откатился к стене, и пламя свечей стало лизать шелковую занавеску.

Дебора, не глядя, шарила вокруг себя в поисках какого-либо тяжелого предмета, который мог бы послужить оружием. Ее пальцы сжали пресс-папье из оникса. Подул легкий ветерок и огненные языки охватили драпировки от пола до потолка. Дебора и Квентин не шевелились. Стэндиш устремил на них свой неподвижный взгляд. Ничто, казалось, не волновало его. Он только что убил человека. Вокруг начинался пожар, раздуваемый сквозняком через французские окна, а он даже ни разу не моргнул.

— Я вынужден убить всех. И мальчика тоже. Ты должна меня понять.

К ее собственному удивлению, ее голос был абсолютно спокоен.

— Какая тебе в этом польза, Филипп? Грей знает, что ты предатель и убийца.

Она не была в этом уверена, но все же от безвыходности положения прибегла ко лжи. Может быть, он отпустит их? Но ее иллюзии тотчас развеялись.

— Это неважно — знает или не знает про меня Кендал. У него нет доказательств. А без доказательств мой отец не поверит ему. Только на это я и надеюсь.

Дебора закричала, угрожая ему:

— Как ты не поймешь? Грей все равно убьет тебя, если с нами что-нибудь случится. И обойдется без всяких доказательств.

Филипп улыбнулся неожиданно мягко.

— Как вы не поймете, мисс Вейман, что мне безразлично, что случится со мной.

Он уже решил умереть, но не раньше, чем уничтожит всех свидетелей. И такое решение он принял ради своего отца.

— Отец проклянет даже память о тебе!

— Он ничего не узнает. А если узнает — не поверит.

— Зачем ты все это сделал? — Она показала рукой на труп отца и полыхающую стену.

— Из-за денег. Жалованья секретаря не хватало, чтобы держаться на равных с друзьями лорда Кендала. А я так хотел войти в их круг.

— Когда все это началось? — Дебора специально затягивала разговор с ним.

Позади Стэндиша стена уже дымилась. Вот-вот она вспыхнет так же, как и драпировки. К этому моменту она должна быть готова действовать.

— Мы все учились вместе в университете. Я всегда был отщепенцем. У меня не было денег, чтобы участвовать в их развлечениях.

— Я понимаю твои чувства…

Когда же вспыхнут деревянные панели?

— Гувернантки в семьях тоже чувствуют себя бедными родственницами. Я всегда страдала от одиночества.

Дебора бросила взгляд на тело отца. Он был причиной всех ее несчастий. Почему же все-таки чувство жалости к нему на мгновение пробудилось в ней?

Стэндиш продолжал: — Я был почти уверен, что Кендал устроил мне ловушку. И что он выведет меня на след мальчика через тебя. Я должен был убрать свидетеля. Если что выплывет наружу, отец умрет, не вынесет позора.

Казалось, он умоляет Дебору, чтобы она поняла его и согласилась с ним.

— Я не собирался заходить так далеко. Все началось с мелочи. С ничтожной информации, за которую я получил вознаграждение. Это был даже не вопрос большой политики.

—Но это стало вопросом жизни и смерти, когда Баррингтон стал угрожать тебе разоблачением!

— Да, это так. Ты права. Прости меня.

Он сделал шаг-другой по направлению к ней. Дебора уже представила себе, как полыхнет из ствола пламя, запахнет порохом — все как в тот раз. Надо все время что-то говорить, говорить, пока не поздно — выиграть время.

— Но ты же не левша! Почему тогда?..

— Я обжег правую руку горячим воском, и она была забинтована.

Она услышала разъяренный рев огня. Всю стену вдруг мгновенно охватило пламя. В момент, когда его внимание отвлеклось картиной пожара, Дебора толкнула Квентина к дверям.

— Беги! — крикнула она, а сама, замахнувшись пресс-папье, кинула его в Филиппа.

Оно угодило Стэндишу в плечо. Он выронил пистолет, но тут же успел поднять его, опередив Дебору. Она отпрыгнула в сторону и выскочила в холл. Дверь библиотеки на мгновение скрыла ее от Филиппа. Ей послышались какие-то крики, звук разбитого стекла. Может быть, помощь уже близка. Надо найти Квентина! Его голос донесся с винтовой лестницы.

— Я здесь, Деб!

Неужели кошмары прошлого не оставят се никогда? Опять винтовая лестница, как тогда, с Альбертом, опять за спиной обезумевший маньяк… Вот он уже появился в дверях библиотеки.

Дебора устремилась через холл вверх по лестнице, ожидая, что в любое мгновение пуля вопьется ей в спину. С площадки первого этажа в обоих направлениях простирались длинные коридоры.