Бонни Вэнак - Сладкая месть

Надо было ему как-то помочь. Если она найдет какое-то оружие, то у них появится шанс выстоять вдвоем против четверых. Джиллиан судорожно оглядывалась в поисках чего-нибудь, что может послужить оружием. Но под ногами, как назло, только песок и мелкие камушки. Она сняла с себя зеленый шарф и стала собирать камни покрупнее – размером с кулак.

Он с удивлением на нее посмотрел.

– Праща, – пояснила она. – Если ты думаешь, что я буду просто стоять в стороне и смотреть, как нас убивают, то ты ошибаешься.

– Нас еще не убивают, – хрипло ответил он. – По крайней мере пока…

Со стороны всадников до них донеслось нарастающее дикое гиканье, похожее на вой ветра. Джиллиан заткнула уши дрожащими руками, когда всадники, спешившись, бросились к их верблюдам. Солнце сверкало на лезвиях их обнаженных ятаганов.

Джиллиан кричала, а Грэм ругался. Трое из их четырех верблюдов, корчась от боли, оседали на песок, орошая его своей красной кровью. Бурдюки с водой упали, один из них прохудился, и вода вытекала на землю. Верблюд Грэма, по кличке Соломон, пошатнулся от косого удара, но устоял на ногах и убежал.

Грэм с перекошенным от гнева лицом встретил врагов с ятаганом наготове. Те с дикими торжествующими криками, размахивая мечами, кинулись к нему. Их грязные одежды развевались на ветру. Грэм стоял неподвижно. Бандиты уже были готовы наброситься на него, и тут он ударил с яростью и натиском песчаной бури.

Английский герцог превратился в воина пустыни Рашида, наносящего отточенные смертоносные удары. Четверо нападавших яростно набросились на него, но он дрался с непоколебимой решимостью, не щадя врагов. Поединок превратился в смертоносный танец стали. У Джиллиан в ушах звенело от пронзительных воплей налетчиков. Она подобрала большой камень, вложила его в шарф и раскрутила. Камень ударил одного из кочевников в висок. Бандит пошатнулся и в следующую секунду получил смертельный удар от Грэма. Теперь их было трое.

Джиллиан отошла, вложила в свой шарф еще один камень и раскрутила его. Ее снаряд со свистом рассек воздух. Бам! Один из кочевников получил камнем по руке.

Не очень точно. Он развернулся и нанес удар сверху. Грэм увернулся, заметил ее предупреждение и отскочил. Другой кочевник подобрал камень и кинул, попав Грэму в голову. – Грэм!!! – пронзительно закричала Джиллиан.

Алые струйки крови стекали ему на лицо. Он пошатнулся. На него набросились сразу двое врагов. Один выбил у него меч. Они побеждены.

Джиллиан кинулась к Грэму. Она узнала одного из бандитов. Это был тот самый шейх, по приказу которого и произошла та мерзкая сцена в шатре. А вдруг он опять прикажет ее изнасиловать и оставит их посреди пустыни на съедение диким зверям?

Шейх и еще один воин, выставив ятаганы, окружили Джиллиан, а третий бандит подбежал к их бурдюкам. Поняв, что в них нет никаких сокровищ, он с презрением пнул их ногой.

Махджуб посмотрел на Грэма:

– Сокровища у тебя нет, поэтому мы возьмем твою женщину. За нее дадут хорошую цену на невольничьем рынке. Ты смело дрался, воин пустыни, поэтому я тебя отпущу. Но при этом я лишу тебя твоей силы. Ты с позором вернешься в свое племя, зная, что не сможешь ничем помочь своей женщине.

Один из воинов толкнул Джиллиан, и она упала на спину.

– Позабавьтесь с ней, – приказал шейх, – чтобы он все видел.

Страх загорелся в глазах разбойников.

– Она воплощение огня. Я сгорю, – возразил один из них.

– Сделай это, – перебил его вождь.

Кочевники переглянулись, бормоча себе под нос. Один из них перевернул Джиллиан, заставляя ее встать на четвереньки, а второй возился с завязками своих брюк.

У Грэма все внутри оборвалось. Сейчас они изнасилуют Джиллиан. Раньше он не верил, что бывают действительно безвыходные ситуации, но никогда еще он не попадал в такое отчаянное положение. Он ругал себя последними словами за то, что взял ее с собой. Если бы он оставил ее в Фарафре, то ее спас бы отряд хамсинов и она была бы в безопасности.

Махджуб пристально посмотрел на него. В его взгляде сквозило нечто, что Грэм тут же узнал. Так блестели глаза у человека, который держал его в плену. И у Странтона. Теперь понятно, почему шейх не проявил к Джиллиан никакого интереса.

– Да, – сказал шейх с издевательской улыбкой. – Хочешь спасти ее, хамсин? Тогда тебе придется занять ее место.

«Я не могу, – в ужасе думал Грэм. – Господи, только не это! Никогда больше. Никогда больше. Прости меня, Джилли. Я так виноват».

У него подступил комок к горлу. Он сжал кулаки. Джиллиан в ужасе с мольбой смотрела на него, когда один из кочевников сдернул с нее шальвары.

Грэм с непередаваемой мукой смотрел на жену. Он понимал, что с ней будет после всего этого. Джиллиан перестанет быть похожей на саму себя, она замкнется в себе и больше никому не сможет доверять. Стыд, горькое унижение и гнев оставляют очень глубокие раны в душе. У нее на душе воцарится тьма, и ее внутренний огонь, который он так старался разжечь, погаснет навсегда. Он не мог допустить, чтобы она пережила то же, что и он.

«Я люблю тебя, – говорил он взглядом. – Я люблю тебя больше жизни». И тут решение пришло само собой: он знал, что надо делать, и не важно, какую цену ему придется заплатить.

– Согласен, – сказал он хрипло, борясь с приступом тошноты. – Я согласен занять ее место.

Глаза Махджуба светились похотью.

– Ты делаешь это добровольно? Если да, то мы ее отпустим и продадим на невольничьем рынке тебя. За евнуха дадут цену многих верблюдов.

Грэм судорожно сглотнул. Он знал, что они с ним сделают. Он не умрет. Но горько пожалеет, что не умер.

Но это даст ей шанс выжить.

Сделав глубокий вдох, он повторил слова, которые сказал лорду Странтону двадцать лет назад:

– Я не буду сопротивляться.

Шейх кивнул воину, который уже пристроился было сзади Джиллиан, и тот надел штаны. Второй отпустил ее.

Махджуб с вожделением взглянул на Грэма и указал ему на землю. Грэм все понял. Он дрожащими руками принялся снимать свой биниш.

– Беги, – отрывисто сказал он поднявшейся на ноги Джиллиан, – найди моего верблюда и не мешкая отправляйся на восток к хамсинам. И ни в коем случае не оглядывайся.

Онемев от ужаса, Джиллиан смотрела, как ее муж раздевается. Дыхание шейха участилось, а в глазах был странный блеск.

Теперь она поняла, почему он не изнасиловал ее. И Грэм теперь приносит себя в жертву, чтобы ее спасти.

Гнев подступил у нее к горлу. Теперь она знала, как сильно любит ее муж. Его действия доказывали это красноречивее всяких слов.

«Я не позволю ему сделать это с тобой, Грэм, – подумала она с яростью. – Вместе мы с ними справимся». Она вспомнила, с каким ужасом кочевники смотрели на треугольник рыжих волос у нее внизу живота. Один из них произнес арабское слово «огонь», и она знала, что они боялись ее насиловать. Боялись… на этом можно сыграть. И тут ее осенило.