Адель Эшворт - В сладком плену

— Почему вы все время улыбаетесь? — подозрительно спросила Виола.

Ян остановился у двери.

— Улыбаюсь?

— Вы ведь не собираетесь убить меня здесь? — сухо бросила она.

— Не сегодня, — ответил герцог, берясь за щеколду и открывая дверь.

Искоса поглядывая на Яна и не умея скрыть собственной кривой улыбки, Виола вошла в комнату — и замерла так резко, что ее юбки заходили ходуном.

В десяти футах перед ней открылся камин, над которым во всей своей красе висел первый эскиз, который купил у нее Ян. Залитый с обеих сторон светом ламп, он доминировал над всей комнатой.

— Это ваша спальня, верно?

— Да.

Ян очень тихо закрыл за собой дверь, запер ее и встал так, чтобы заблокировать Виоле выход, если она попытается сбежать, не выслушав его.

Она повернула голову влево, на несколько долгих секунд остановила взгляд на его огромной кровати с балдахином и вновь смерила его испепеляющим взглядом.

— Чудесная комната, — с вызовом сказала она. — Зачем я здесь?

Момент настал…

— Я хотел показать вам, какое место выбрал для вашего рисунка.

Она покачала головой, недоумевая.

— Зачем? Если я скажу, что он плохо смотрится над вашим камином, вы вернете мне его?

Ян усмехнулся.

— Ни за что. Я хочу каждую ночь засыпать, глядя на него. — Посерьезнев, он добавил: — Он напоминает мне о вас.

От этой откровенной фразы Виоле стало не по себе. Она попятилась на шаг, бросив взгляд на постель, потом снова на герцога. Ее лицо в свете лампы казалось мрачным и затравленным.

— Вы привели меня сюда, чтобы соблазнить, Ян? — тихо спросила она.

Момент истины…

— Я привел вас сюда для гораздо большего.

Она вновь затеребила шнурок на ридикюле, и Ян забрал у нее сумочку, бросив ее на ночной столик за спиной.

— Я не стану вашей содержанкой, — дрожащим голосом заявила она.

Герцог вздохнул.

— Я бы никогда не привел содержанку в свою личную спальню, Виола.

— Тогда зачем я здесь?

Ян принялся очень медленно стаскивать перчатку с ее руки.

— Для начала я хотел извиниться за то, что насильно увез вас к себе в хижину.

— Вам необязательно было извиняться за это у себя в доме и тем более у себя в спальне.

Ян слышал скептицизм в ее голосе, но она не убрала руку, когда он стянул перчатку и взялся за вторую.

— Верно, — согласился герцог, сосредоточенно освобождая ее пальцы от кружева. — Но здесь очень интимная обстановка, а то, что я собираюсь сказать — и сделать, требует интимности.

Виола ничего на это не ответила, но Ян почувствовал у себя на лице ее пристальный взгляд. Сняв, наконец, перчатки, он бросил их на ночной столик к ридикюлю и поднял руки Виолы так, чтобы прижаться губами сначала к одному запястью, а потом к другому.

Виола вздрогнула.

— Что вы делаете, Ян?

Он посмотрел и шепнул в ее нежную кожу:

— Целую вас.

Она сдвинула брови.

— Знаю, но… о чем таком интимном вы хотите поговорить?

Хотя Виола старалась говорить непринужденно, герцог заметил, что ее дыхание учащается, а сопротивление падает. Он ласково притянул ее к себе, так что его бедра утонули в ее юбках. — Я хочу поблагодарить вас, — хрипло сказал он, по-прежнему касаясь губами ее запястья, — за то, что вы помогли мне пять лет назад.

Виола шумно глотнула, завороженно глядя на герцога.

— Вы нуждались в помощи.

Ян слегка отстранился и улыбнулся ей, а потом обвил ее рукой за талию и привлек еще ближе.

— Я хочу показать вам, как много это для меня значило.

Судорожно вдохнув, Виола пролепетала:

— Вы хотите заняться со мной любовью…

— Хочу.

На бесконечно долгий миг ее тревожный, ищущий взгляд встретился с его взглядом. Ян чувствовал, как неистово колотится в груди сердце. Он понимал, что теперь, когда он открылся Виоле в своем желании к ней, она вполне может повернуться и уйти. Если она так поступит, осознал Ян, это будет самым горьким разочарованием в его жизни.

Но тут, будто смирившись с судьбой, которая свела их вместе, Виола опустила ресницы, склонилась к нему и коснулась губами его губ.

Только через несколько долгих секунд Ян понял, что она отдается ему без колебаний и споров, пусть только в этот единственный раз, и с неожиданной силой, пошатнувшей герцога, его тело ожило.

Он заключил Виолу в объятия и с силой прижал к себе, наслаждаясь нежностью ее губ, сладким, цветочным запахом ее кожи. Она подняла руки и легонько обхватила его ладонями за щеки, а он продолжал упиваться ее губами, ласкать, неспешно смаковать их. Его язык запорхал по ее верхней губе, и она открылась ему, давая доступ и с растущим желанием прижимаясь к нему всем телом. Ян сдерживал свой пыл, боясь поторопиться пока она, не издала тихий стон и не толкнула бедра вперед с требованием большего.

Ян быстро оборвал их поцелуй, поднял голову и посмотрел в раскрасневшееся лицо Виолы.

— Повернитесь, — прошептал он огрубевшим голосом. — Я вас раздену.

Ее ресницы затрепетали, она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло сомнение. Ян опустил руку к кружевному вырезу ее платья и сомкнул ладонь вокруг прикрытой атласом груди.

Ответом на его ласку стал тихий вздох. Ян внимательно наблюдал, как растет ее желание, а потом одним быстрым движением схватил Виолу свободной рукой за плечо и развернул спиной. Не убирая ладони с ее груди, он крепко прижал ее к себе.

Склонившись над Виолой, он принялся осыпать нежными поцелуями тыльную сторону ее шеи, ее голое плечо, а его ловкие пальцы тем временем работали над пуговицами.

Виола охотно помогала ему, стаскивая платье с рук по мере того, как ослабевали застежки. Ян покусывал мочку уха, порхал по ней языком, потом спустился губами по шее к плечу. В считанные секунды вечернее платье упало к ногам Виолы, и, к удивлению герцога, она расстегнула белый кружевной корсет спереди и отбросила его в сторону.

Ян подался немного назад и снова повернул Виолу к себе лицом. Она стояла без смущения. Ее груди были открыты, но остальное тело, от талии до пят, тонуло в кружеве. Ян ловко разделался с пуговицами на собственной рубашке и выскользнул из нее, все это время неотрывно глядя в глаза Виоле. Он читал в них неуверенность, хотя она смело выдерживала его взгляд.

Ян посмотрел на ее чудесные, оголенные груди, заострившиеся от царившей в комнате прохлады, и осторожно прикрыл их ладонями, чтоб согреть, приласкать и подразнить соски подушечками больших пальцев.

Виола тихо застонала, закрыла глаза и запрокинула голову, отдаваясь моменту.