Анна Грейси - Его пленённая леди

Он сдержанно поклонился Гарри и почтительно поцеловал руку Нелл.

– Добро пожаловать в Элверли, леди Элен, Гарри, – сказал он. – Мой дворецкий покажет ваши комнаты.

Нелл встретила его взгляд и затаила дыхание. Все братья обладали сильным фамильным сходством, но у Гэбриэла и Нэша были ярко–голубые глаза, а у графа глаза – серые, холодные и дымчатые. Как у Гарри. Это было удивительно.

Граф продолжил:

– Чай будет подан в зелёной гостиной через полчаса. Кто–нибудь придёт, чтобы показать вам дорогу.

Он коротко поклонился ей и отвернулся.

Гарри назвал его глаза самыми холодными в мире. Она вспомнила, что подумала то же самое, когда впервые посмотрела в глаза Гарри, а потом он отдал ей шляпу.

Немного растерянная, Нелл была благодарна Гарри, когда он взял её под руку и повёл вслед за дворецким.

Она ожидала, что из соображений приличия их разместят в разных крыльях дома, но дворецкий провёл их в один коридор, и это дало ей надежду, что они смогут часто видеться. Размеры дворца были устрашающими, в нём легко можно заблудиться.

Дворецкий открыл двери.

– Ваша спальня, леди Элен.

– Какая прекрасная комната, – воскликнула Нелл. – И посмотрите, какой вид из окна.

– Леди Госфорт специально просила приготовить её для вас, миледи, – сказал дворецкий. – Мистер Морант, пожалуйте за мной.

Гарри вышел.

Нелл исследовала спальню, которая была даже более роскошной, чем в городском доме леди Госфорт. Увидев ещё одну дверь в боковой стене, она из любопытства открыла её.

Дверь вела в другую спальню, и там на кровати сидел Гарри, читая письмо.

– О, ты здесь, – сказала она.

Он вскочил на ноги и быстро сунул письмо в карман.

– Что это? – спросила она.

– Ничего особенного, письмо от Итена. О лошадях, счетах и всё такое. Хорошие комнаты, не правда ли? Дворецкий сказал, что тётушка Мод специально попросила для нас эти спальни. Я же говорил, что она знает о нас.

Нелл была вынуждена согласиться, хотя до сих пор считала, что леди Госфорт не имела понятия о том, что они с Гарри несколько опередили брачные клятвы.

Но сейчас её заботило другое. Что–то случилось. В Гарри ощущалась какая–то напряжённость, которой не было, когда они только приехали.

– Ты уверен, что письмо только об этом.

– Да, – ответил он, и что–то мрачное мелькнуло на его лице. – Оно подтвердило то, о чём я думал.

– О чём?

Гарри покачал головой.

– Это связано с делами, ничего интересного для тебя.

Нелл нахмурилась.

– Даже если в письме плохие новости, я должна знать.

– Нет, не плохие. Я рад получить их, – он поцеловал её коротким решительным поцелуем, – но это мужские дела.

Нелл топнула ножкой.

– Нет, я ненавижу это. Я хочу знать.

Гарри не говорил ей правды. Перед её внутренним взором снова замаячили годы лжи, которые она провела с отцом.

Он непреклонно взглянул на неё.

– Не спорь со мной, Нелл. Это мужские дела. Давай, ополосни лицо и руки, мы спускаемся вниз.

* * *

– А вот и моя дорогая подруга, мисс Тибторп, – представила принцесса Каролина свою бывшую наставницу, разливая чай. – Тибби, это невеста Гарри, леди Элен Фреймор.

Особа по имени Тибби не обратила внимания на слова принцессы. Маленькая худенькая женщина с острыми чертами лица уставилась в окно, прижав руки к груди.

– Тибби? – позвала принцесса.

Тибби вздрогнула и повернулась к ним.

– О, простите, пожалуйста, – поспешно произнесла она. – Я задумалась. Леди Элен, приятно познакомиться.

– Что–то случилось, Тибби? Плохие новости?

Тибби посмотрела на Калли отсутствующим взглядом и вспыхнула.

– Нет, то есть, я не знаю. Я его ещё не читала. Простите меня, мне нужно идти, – и она выскочила из гостиной.

– О, простите её, – сказала Калли. – С ней это случается время от времени, когда приходит письмо от определённой особы. Она всегда немного взволнована после этого.

Нелл хорошо понимала чувства мисс Тибторп. Что Итен написал в письме такого, от чего глаза Гарри помрачнели? Это тревожило её. Если бы она не знала лучше, могла бы подумать…

Принцесса снова взялась за чайник.

– Боже, посмотрите на меня, трещу безумолку о Тибби, а вы с ней только встретились. Позвольте налить вам чая. Леди Госфорт удалилась в свою спальню отдохнуть перед ужином, а мужчины с мальчиками отправились в конюшни к этим ужасным лошадям, так что мы ждать не будем. Вы тоже не любите лошадей?

– О, нет, – сказала Нелл, – я обожаю их и собираюсь заниматься их разведением.

Калли засмеялась.

– Тогда вы выбрали самую подходящую семью. Все её члены одержимы лошадьми, кроме меня. Вам молоко или лимон? Нет? Хорошо.

Она передала Нелл чашку чая.

– А теперь расскажите мне, как вы встретились с Гарри.

Нелл улыбнулась и сделала глоток.

– Не знаю, с чего начать, принцесса Каролина…

Принцесса подняла руку.

– Пожалуйста, зовите меня Калли, как и все. Мы ведь собираемся стать сёстрами. У меня нет сестры, и я всегда хотела её иметь.

– Я тоже, – ответила Нелл.

Калли поднесла чашку к губам и замерла, взгляд её сделался отсутствующим.

Спустя мгновение она покраснела и застенчиво взглянула на Нелл.

– Извините, мой ребёнок толкается. О, я знаю, не совсем деликатно говорить такие вещи незамужней девушке, но я так люблю своего малыша.

Нелл покачала головой, и в её глазах заблестели слёзы.

– Я не считаю это неделикатным. Вы можете не стесняться меня.

Калли положила руки на раздувшийся живот.

– Почти девять лет после рождения Ники я считала, что стала бесплодной, и вот… – она снова замолчала.

Нелл улыбнулась восторгу, сияющему в прекрасных зеленых глазах Калли, и вспомнила, как впервые сама почувствовала это чудо – первое движение Тори внутри себя.

– Не правда ли, это самое восхитительное чувство в мире? Ощущать лёгкие движения у себя под сердцем, знать, что внутри тебя растёт крошечный малыш, и испытывать такую сильную любовь к нему.

Внезапно Нелл осознала, что сказала слишком много и остановилась.

Принцесса смотрела на неё, широко открыв глаза.

Нелл закусила губу. Она не собиралась рассказывать никому о своей потерянной дочери, это просто вырвалось у неё. И теперь, когда проговорилась, она ни о чем не жалела. Семья Гарри имеет право знать. Все они встретили её с распростёртыми объятиями. Её тайна всё равно когда–нибудь вышла бы наружу. И, если они узнают о ней позже, не покажется ли им, что она предала их доверие? Она хотела, чтобы её приняли в этой семье, но не путем обмана. Они должны знать.