Лиза Клейпас - Незнакомец в моих объятиях

Он бродил по комнатам, уклоняясь от назойливых приставаний хмельных женщин, зараженных сладострастным настроем толпы. Несмотря на его бесцеремонное обращение и откровенную грубость, они только хихикали и устремлялись на поиски другой добычи.

Если в толпе и попадались трезвые лица, то это были слуги-индийцы, сновавшие с подносами, полными еды и выпивки, которые незамедлительно и жадно поглощались. Когда он поинтересовался у одного из слуг, где может быть Хоуксворт, тот лишь неопределенно пожал плечами, бросив на него пустой взгляд. Осматривая украдкой дом, он оказался рядом с библиотекой. Через полуоткрытую дверь виднелись шкафы красного дерева с мраморными бюстами наверху и узенькая лесенка с резными перилами.

Услышав приглушенные голоса, он приблизился к двери. Раздались тихий смех, вздохи, низкий стон.., звуки, не оставлявшие никаких сомнений относительно того, чем там занимались. Нахмурившись, он отпрянул от двери и слился с темнотой. Вскоре все стихло, и хорошенькая брюнетка выпорхнула из комнаты. Раскрасневшись, она с улыбкой на губах оправила шуршащие шелковые юбки цвета граната и подтянула повыше низкий вырез платья, прикрывая грудь. Удовлетворенная своим видом, она поспешила прочь, не заметив темную фигуру в углу.

Он бесшумно шагнул в комнату и увидел высокого широкоплечего мужчину, который, стоя вполоборота к нему, застегивал брюки. У него был выразительный профиль, орлиный нос, тяжеловатый подбородок, густая прядь темных волос падала на высокий лоб. Это был Хоуксворт.

Подойдя к монументальному письменному столу с обтянутой зеленой кожей столешницей, Хоуксворт поднял бокал с янтарной жидкостью. Почувствовав чье-то присутствие, он обернулся и в упор посмотрел на нежданного посетителя.

– Проклятие! – воскликнул он, явно пораженный. – Как вы смеете красться у меня за спиной? Извольте объясниться!

– Прошу прощения, – ответил незваный гость, с трудом обретя голос. Откинув капюшон, он стоял перед Хоуксвортом, не в силах оторвать взгляд от лица, удивительно похожего на его собственное.

Их несомненное сходство не осталось незамеченным и для Хоуксворта.

– Господи Иисусе!.. – пробормотал Хантер, отставив бокал и подходя ближе.

Две пары темных глаз уставились друг на друга. Некоторые отличия все же существовали… Хоуксворт был темнее, массивнее, у него был холеный вид человека, принадлежащего к высшим сословиям общества. Но, увидев их вместе, никто бы не усомнился, что они состоят в близком родстве.

– Кто, к дьяволу, вы такой? – рявкнул Хоуксворт.

– Ваш единокровный брат, – тихо ответил посетитель, наблюдая за сложной гаммой чувств на лице собеседника.

– Боже мой! – пробормотал Хоуксворт и снова схватил стакан. Осушив его залпом, он с побагровевшим лицом принялся разглядывать незнакомца. – Шалости моего папаши, – хрипло протянул Хантер. – Он как-то раз упомянул о тебе, хотя и не мог сказать ничего определенного.

– Я вырос в семье миссионеров в Нандагаре…

– Я и гроша ломаного не дам за историю твоей жизни! – перебил его Хоуксворт, злобно ощетинившись от вполне очевидных подозрений. – Догадываюсь, зачем ты сюда явился. Мне и без тебя хватает гнусных попрошаек, цепляющихся за полы моего сюртука. Тебе нужны деньги? – Он нагнулся и, пошарив в ящике стола, извлек небольшую шкатулку. Сунув в нее руку, он, не глядя, вытащил горсть монет и швырнул их незнакомцу. – Бери и убирайся! Больше ты от меня ничего не получишь.

– Мне не нужны деньги. – Униженный и рассерженный, он неподвижно стоял среди рассыпавшихся монет.

– Что же тебе нужно в таком случае? – требовательно спросил Хоуксворт.

Он не мог ответить, просто молчал, как жалкий идиот, чувствуя, как все вопросы об отце и прошлом умирают в его душе.

Хоуксворт, казалось, прочитал его мысли.

– На что ты рассчитывал, заявившись сюда? – презрительно осведомился он. – Что я брошусь тебе на шею, приветствуя возвращение заблудшей овцы? Ты никому не нужен. Тебе нет места в нашей семье! Не думал, что придется объяснять тебе это, поскольку ты знаешь, каким образом мои родители выставили тебя из Англии. Ты был ошибкой, и от тебя избавились.

Слушая язвительные слова, он не мог не думать о несправедливости судьбы. Почему этот самодовольный болван родился лордом и владельцем поместья? Хоуксворту были дарованы семья, земля, титул, состояние, прелестная молодая жена, и все это он ценил так низко, что покинул Англию, повинуясь собственному легкомыслию и безответственности. Тогда как его брат, рожденный вне закона, не имел ничего.

Он прекрасно понимал причины враждебности Хоуксворта. Тот привык считать себя единственным сыном, не важно – законнорожденным или нет. Побочное отродье не принесло бы семье ничего, кроме неловкости и сплетен.

– Я пришел совсем не затем, чтобы требовать от тебя чего бы то ни было, – тихо проговорил брат, прерывая высокомерную тираду Хоуксворта. – Я просто хотел тебя увидеть.

Эти слова нисколько не смягчили взбешенного хозяина дома.

– В таком случае ты достиг своей цели. А теперь убирайся, пока цел, иначе я за себя не ручаюсь!

Он покинул дворец Хоуксворта, не прикоснувшись ни к одной из монет, валявшихся на полу, получая некое удовлетворение в том, что миниатюра леди Хоуксворт все еще у него. Он сохранит для себя эту крошечную частичку жизни своего брата.

– ..Я продолжил свою деятельность под командованием капитана Тайлера, пока не услышал, что корабль, на котором плыл Хоуксворт, потерпел крушение, – невыразительным тоном проговорил он. – Хантер умер, и я понял, что все, чем он владел – чего я так желал, – может стать моим. Я решил сделать все возможное, чтобы получить тебя, хотя бы на время.

– И ты занял его место, надеясь доказать, что ты лучше его? – сказала Лара.

– Нет, я… – Он помедлил, заставляя себя быть искренним. – Вначале так оно и было, – признал он. – Но я полюбил тебя.., и вскоре это стало единственным, что имело значение.

– Ты даже не задумался о последствиях своих поступков, – упрекнула его Лара, пылая гневом. – Ты уничтожил всякую возможность того, что я снова доверюсь кому-нибудь! Ты присвоил жизнь другого человека, безмерно обидел меня, а теперь тебе грозит виселица. Стоило оно того?

Он бросил на нее взгляд, опаливший ее душу, полный тоски и страстной любви.

– Да.

– Ты неисправимый эгоист! – выкрикнула Лара, губы ее дрожали.

– Ради тебя я готов быть кем угодно. Я буду лгать, воровать, умолять, я мог бы убить ради тебя. Я не сожалею о том, как прожил эти последние месяцы. Без них моя жизнь не имела бы никакого смысла.

– А как насчет моей жизни? – задохнулась Лара. – Как ты можешь утверждать, что я тебе небезразлична, если ты только тем и занимался, что лгал и использовал меня? Ты сделал из меня самую большую дурочку, какую только видел свет!