Кристина Додд - Рыцарь надежды

Эдлин потянулась и прикрылась меховым покрывалом.

— Я голодна.

— Я тоже.

Он потерся ногами о ее ноги. Она все-таки сохла по нему тогда, как и остальные девушки в деревне. Что девушки, сколько знатных дам раскрывали ему свои объятия! Раз Эдлин любила его в юности, в чем он не сомневался, значит, любит и сейчас, ведь с той поры он почти не изменился, разве что возмужал да на лице появились шрамы, которые, впрочем, лишь прибавили ему обаяния в глазах женщин. У него по-прежнему характер завоевателя, только раньше он стремился завоевать поместье, а теперь — женщину… Правда, так поступают все мужчины.

Он вновь подумал о сорочках и нахмурился: что-то такое странное она сказала.

— Что значит твое «нет»?

— У меня есть еще те сорочки, которые дали мне люди Ричарда, еще в Джаксоне.

— Люди Ричарда Уилтшира?! — отшвырнув меховое покрывало, Хью вскочил как ужаленный. От выражения довольства на его лице не осталось и следа.

Тихонько охнув, Эдлин попыталась вновь накрыться мехом, но Хью остановил ее. Он желал немедленно выяснить столь важный для него вопрос.

— Ты хочешь сказать, что люди Ричарда подарили тебе сорочки?

Она посмотрела на него как на умалишенного, потом прыснула и погладила по щеке.

— У тебя нет причин для ревности! Они подарили мне не только сорочки, но и многое другое: веера, перчатки, кольца и даже прелестную безделушку — золотой шарик с колокольчиком внутри. Должно быть, ограбили какого-нибудь богача.

Смутное, неведомое дотоле чувство захлестнуло Хью.

— С какой стати такие подарки? — резко спросил он.

— Ну, по словам этих людей, в благодарность за сказание о Фальке. Но я думаю, что главная причина в моем человеческом к ним отношении. — Эдлин села на постели, обхватив руками колени. — Ведь я дала больным лекарства, поговорила с людьми по-хорошему и пообещала за них молиться.

— Я прошу тебя отослать все назад, — без размышлений настоятельно потребовал Хью.

— Что ты сказал? — В голосе ее чувствовалось полное непонимание.

К негодованию Хью, она и смотрела на него так, словно он сморозил глупость. Почему? Заботиться о жене — его обязанность. И никто не смеет ничего дарить Эдлин, кроме него, или без его разрешения. Тем более какие-то хамы! Он выпрыгнул из постели и бросился к своему сун-дуку.

— Я требую, чтобы ты отослала назад все, что они тебе дали!

— Может быть, не надо? — неуверенно и по-прежнему не понимая причины его гнева, произнесла она. — Я не хотела бы их обидеть.

— Ах, так ты боишься обидеть эту шайку воров?! — Хью распахнул сундук и начал рыться в сложенной там одежде.

— Хью! — позвала Эдлин и громко вздохнула. — Я знаю, что вещи краденые. Возможно, мне не стоило их брать, но те, у которых их отняли, вряд ли имеют шанс получить свои пожитки обратно. Многое из того, что мне досталось, очень старое: белье долгие годы пролежало в сундуках и пожелтело на сгибах, туфли покрылись слоем пыли… — Она все пыталась что-то объяснить. Хью принялся торопливо одеваться.

— Отошли все назад! — твердил он.

— Послушай, — она еще надеялась его образумить, — я пошлю в аббатство деньги, чтобы мне отпустили это прегрешение.

Но он не желал ничего слушать. Подумать только, каких-то два дня назад она была нищей приживалкой, а сейчас имеет все, что душе угодно!

Подумывая о женитьбе, Хью рассчитывал взять в супруги женщину, которая бы во всем от него зависела и ревностно пеклась о его благе, понимая, что от этого зависит и ее собственное. Встретившись в аббатстве с Эдлин, он решил, что она как нельзя лучше подходит на роль жены.

Поставив на пол сапог, Хью сунул в него ногу, притопнул и, взявшись за края голенища, натянул его.

Как он просчитался! Эдлин умудрилась выжить и даже преуспеть в условиях, в которых большинство женщин пропали бы ни за грош. Он обманывал себя, стараясь не замечать ее уверенности в собственных силах, независимости и упрямства. Он уверил себя, что их брака хочет Всевышний, который привел в аббатство Эдлин, а потом и Уортона с его тяжелой ношей. Не может быть, чтобы Господь послал ему неподходящую женщину!

Хью поставил на пол второй сапог и сунул в него ногу. Мысль о Божьей воле не давала ему покоя. А вдруг он ошибся? Что-нибудь не так понял?!

Он попытался натянуть сапог, но тот скособочился, нога съехала набок, и Хью оступился.

— Не ушибся? — бросилась к нему Эдлин, завернувшись в одеяло.

Он поднял на нее глаза. Ее лицо с ямочками на молочно-белых щеках казалось ослепительно прекрасным. Из складок одеяла выглядывала правая нога, изящный изгиб которой напомнил Хью о том, как совсем недавно, ночью, Эдлин обвивала ногами его бедра…

Нет, сейчас не время думать об этом! Хью жестом остановил жену.

— Я сам справлюсь!

Она поджала губы в недовольной гримаске, которая так его раздражала.

— Пожалуй, мне тоже пора одеться, — равнодушно сказала она.

Будто это могло им помочь справиться с размолвкой!

Придержав обувь за носок, Хью надел сапог как следует.

Он во что бы то ни стало хотел дать Эдлин все. Он жаждал быть ее покровителем и защитником, единственным, кому бы она дарила свою любовь. Ей вовсе ни к чему расточать свои улыбки другим мужчинам! И зачем ему знать, что ее чары заставляют даже отъявленных грабителей отдавать ей свою добычу? Если она может выжить самостоятельно, то к чему ей муж?

— Ты наденешь ее? — спросила Эдлин.

Почувствовав некоторое удивление в ее голосе, Хью обнаружил, что стоит с мантией в руках и тупо на нее смотрит.

— Накинь же ее на плечи, — сказала Эдлин. Уже полностью одетая, она стояла перед ним, слегка расставив ноги и уперев руки в бока. — Так ты настаиваешь, чтобы я обидела людей Ричарда, отослав им обратно подарки?

— Оставь их себе! — Хью резким движением запахнулся в мантию и решительно направился к двери, пообещав себе не произносить больше ни слова. Но передумал и вернулся. — Скажи мне только одно. — Он поднял вверх указательный палец. — Ты действительно любила меня в юности?

Бросив негодующий взгляд на этот торжественно воздетый палец, она посмотрела Хью в лицо, и ее губы тронула улыбка.

— Да, любила.

— Тогда, черт побери, постарайся полюбить меня снова!

— Миледи что-то не нравится? — робко спросила Неда, показывавшая новой хозяйке кухню.

— Нет-нет, здесь все замечательно! Это одна из лучших кухонь, которые мне доводилось видеть, — рассеянно ответила Эдлин, обводя хмурым взглядом большой очаг, сверкавшую чистотой посуду и главного повара. — Просто я, к своей досаде, совершенно забыла, какими тупоголовыми упрямцами бывают мужчины, — неожиданно добавила она.

Дюжий повар посмотрел на нее с испугом.