Майя Родейл - Сладкое поражение

«Это уж точно», — подумал Филипп.

— Я деревенская девушка, поэтому хорошо понимала, что мы делаем. А потом я пришла домой, сказала сестре, что стану герцогиней, и рассказала ей о вас. Она заявила, что вы никогда не женитесь на ком-то вроде меня. Вы были еще слишком молоды и считали себя выше других…

— Это правда.

— Должна признаться, что на следующий день, когда вы не появились, я была разочарована. И на следующий день.

Наверное, мне не стоило упоминать об этом в приличном обществе. Итак, я была погублена. И тогда меня отправили домой. Поначалу мой отец был в ярости. Угрожал поколотить меня, чтобы вправить мне мозги, и хотел поехать в Лондон встретиться с вами. Но он этого не сделал, поскольку ваш батюшка прислал ему письмо и предложил щедрые отступные при условии, что дуэль не состоится. Наверное, ваш отец боялся за вас, поскольку знал, что вы неважный стрелок.

— Неужели он это сделал?

Насчет денег Филипп знал. И знал, что эта женщина предпочла бы тысячу фунтов и брак с другим мужчиной, нежели замужество с ним. Но он понятия не имел о том, что его отец будет умолять спасти сына в письме, содержание которого могло стать известным широкой публике. Какая жалость, что старик не рассказал об этом Филиппу!

— Да. Я видела это письмо своими собственными глазами. Не помню точно, но ваш батюшка обращался к моему со словами о том, какое это горе для человека его положения потерять сына. И мой отец, потерявший своего единственного сына, понял его чувства. Это сыграло свою роль, как и то, что сумма, которую предложил ваш отец, была весьма существенной, а нам нужны были деньги на починку крыши, да и на приданое, чтобы я могла выйти замуж за Джона. И вот теперь у нас есть этот чудесный дом и пятеро замечательных ребятишек.

— Скоро будет шестеро, — сердито поправил ее супруг.

— Да, — сказала она, кладя руку себе на живот.

— А сколько им лет? — нервно спросил Филипп.

— Старшему, Билли, семь…

Филипп притворился, что продолжает слушать, но после этих слов он почувствовал облегчение и расслабился — не он отец мальчика.

— Джон, покажи Филиппу наше поместье. Мне бы хотелось обсудить с дамами лондонские новости.

Филипп и Джон Эндрюс обменялись понимающими взглядами, радуясь, что им не придется присутствовать при дамском разговоре. Они вышли из дома, и тут обнаружилось, что Джон в отсутствие жены довольно приятный собеседник. Он подробно рассказал о землях своего имения, о том, что он предпринял, чтобы привести их в порядок. Филипп слушал внимательно, беря на заметку то, что могло ему пригодиться в Астон-Хаусе.

Они прошли мимо огорода и направились к амбару, когда Филипп вдруг остановился.

— Я ведь и вам должен принести свои извинения.

— Приятно слышать, — ответил мистер Эндрюс. — Я, конечно же, был в ярости, когда узнал, что произошло между вами. Такое не укладывалось в представление о моей будущей жене. Но что значит одна ночь в сравнении с целой жизнью? Если бы этого не случилось, я, вряд ли мог рассчитывать на этот брак. Ее родители никогда бы не выдали свою дочь за такого, как я. Хотя они к тому времен почти разорились, гордости у них было, хоть отбавляй, а ведь у них в семье кроме Эмили еще шесть дочерей.

— Похоже, она счастлива с вами, но очень любит поговорить.

— Это вы точно подметили, — сказал мистер Эндрюс с улыбкой. — Моя жена болтушка! Хотя меня это не раздражает. Она за нас двоих говорит, и мне можно и помолчать. Она не возражает, лишь бы я ее слушал. Ну а я всегда могу сделать вид. Пусть этот опыт будет для вас свадебным подарком. Вы ведь собираетесь жениться на мисс Салливан, не так ли?

— Надеюсь.

— Полагаю, это была ее идея отправиться с извинениями — мужчине такое и в голову не придет.

— Чего не сделаешь ради женщин… — пробормотал Филипп, и мистер Эндрюс с ним полностью согласился.

В конце концов гости остались на ужин, об отказе хозяева и слышать не захотели.

— В гостинице готовят просто ужасно, — заявила миссис Эндрюс.

— Зато пиво отличное, — вставил мистер Эндрюс. Когда визит, наконец, подошел к концу, Филипп про себя отметил, что это посещение имело три благоприятных последствия. Во-первых, Филиппа простили. «С одним покончено, осталось еще три визита», — подумал он. Во-вторых, миссис Эндрюс значительно снизила интерес Анджелы и леди Палмерстон к обсуждению вопросов моды.

И, в-третьих, леди Палмерстон заявила, что она совершенно измучена, и рано отправилась спать.

Филипп с Анджелой уселись за столом в уголке гостиничного паба, несмотря на раннее время, в комнате было довольно темно. Завсегдатаи, пока относительно трезвые, еще только начинали стекаться сюда, поэтому в таверне было относительно тихо и спокойно. Помня о том, что говорила миссис Эндрюс относительно еды, да и воды тоже, они заказали себе по кружке пива.

— Я никогда не пробовала пиво, — сообщила Анджела, с любопытством и осторожностью посматривая на поставленную перед ней кружку.

— Возможно, после первого глотка ты решишь, что и впредь не будешь делать этого, — предупредил ее Филипп. Тем не менее, Анджела решила попробовать и поморщилась, ощутив горьковатый и определенно странный вкус. Филипп рассмеялся:

— Подумать только! Ты сидишь со мной в пабе и пьешь пиво. Да, это не та Анджела, что была в монастыре.

— Ты очень плохо на меня влияешь. И не только на меня. В доказательство своих слов она сделала еще один глоток.

— Ты не права. Слышала, что сказала миссис Эндрюс? Меня нельзя назвать совершенно невиновным, но я не один виноват в этой истории.

— Это ты должен был подумать о последствиях, — возразила Анджела. Она сделала еще один глоток, и пивной вкус уже не показался ей таким странным.

— Мне было всего восемнадцать, можно сказать — еще молоко на губах не обсохло, — заметил Филипп, и Анджела хихикнула. — Представь, что Уильям Слоун вдруг оказался в Лондоне с кучей денег, без всякого контроля, и все удовольствия Лондона к его услугам.

— О Боже! — воскликнула Анджела. Ее глаза широко раскрылись от ужаса представившейся ей картины.

— Вот именно. — Филипп поднес кружку к губам, но затем поставил обратно, так и не пригубив. — Пиво я никогда не любил, — сказал он решительно. — Но согласись, она выглядит счастливой. Так что для нее все сложилось наилучшим образом.

— Да, — вздохнула Анджела. — И эти очаровательные ребятишки.

— Очаровательные? Один из них в течение всего обеда кидал в тебя горох. Мне кажется, несколько горошин даже застряло у тебя в волосах.

— Правда?

— Позволь мне, — сказал Филипп и протянул руку через стол. Он достал горошину и ласково погладил Анджелу по щеке. Она улыбнулась: