Дина Джеймс - Любимый плут

– Нет! Зачем?! Нам не нужно больше связываться с ней, а тем более – с ее сестрой. Эта девушка все время говорила о своей сестре. Она говорила, что Мария Торн – так зовут ее сестру – будет искать ее, пока не найдет. И так и вышло. Ее сестра появилась здесь прошлым вечером и привела с собой полицейских. Ради Бога, леди Гермиона, оставьте их в покое.

– Если Мария Торн попытается помешать нам, Чарли позаботится о ней.

– Эта куча мускулов даже не знает, где искать ее.

– Ее найдет Джек Ронси. Руки Кэйт сжались в кулаки:

– Вы все погубите и отправите всех нас под суд.

– Лорд Монтегю защитит нас. Кэйт повела рукой в его сторону:

– Еще бы, защитит. Этот пьяный педик, этот собачий хрен…

Леди Гермиона влепила ей пощечину. Кэйт не шелохнулась. Ее темные глаза запылали. Леди Гермиона затрясла ладонью и схватилась за нее, словно ушиблась больше, чем та, которую она ударила.

– Не смей так говорить о нем! Чтобы я никогда больше этого не слышала!

Голос Кэйт прозвучал, словно шорох сухих листьев по заледеневшей мостовой:

– Я уверена, что его обзывали и похлеще, и обзывали женщины похуже меня. Он – то, что я сказала, и даже больше. Это его вы должны обвинять во всем. Все это вышло из-за него. Не забудьте, что это он забрал у вас сына.

– Ему был нужен сын.

– Тогда он должен был взять вместе с сыном и мать.

– Он – лорд, а я… – Гермиона не смогла продолжить. Ее плечи поднялись и беспомощно опустились.

– Сейчас 1884 год, – отмахнулась Кэйт. – Если кто и придерется, то только старая кошелка в Букингемском дворце. Даже собственные сыновья не обращают на нее внимания.

– Все было по-другому в 1866 году.

– Вы – полная и отъявленная дура, – покачала головой Кэйт.

Гермиона опустилась в кресло, в первый раз с тех пор, как десять часов назад вошла в «Лордс Дрим».

– Кэйт, – устало прошептала она. – Я любила его.

– Вот персона, которую я не ожидала увидеть здесь снова, – Герцогиня стояла на лестничной площадке, упершись одной рукой в бедро.

Мария устало побрела к ней вверх по ступенькам.

– Я все еще скрываюсь.

– Конечно, мне следовало бы помнить. Инспектор Ревилл не знал об этом месте… – она выдержала многозначительную паузу. – До сих пор.

– Инспектор Ревилл? – взглянула вверх Мария.

– Твой друг. Ты, кажется, везде разгуливаешь с ним.

Мария встряхнула головой. Усталость и тревога вымотали ее тело, но она считала, что ее рассудок пока еще работает ясно.

– Я не понимаю.

– Еще как понимаешь, – не сделав ни шагу назад, чтобы позволить Марии пройти, Герцогиня выставила руку поперек узкого прохода. – Странно, как кстати этот легавый появился прошлой ночью. Просто вышел из темноты и заговорил с тобой.

– Я была напугана не меньше, чем ты. Я даже не предполагала, что он может оказаться там.

– Можешь не продолжать, – язвительно усмехнулась Герцогиня. – А то меня стошнит.

Голову Марии словно стиснуло стальным обручем. В висках у нее застучало. Она закрыла глаза, отказываясь понимать, что пререкается с женщиной, которую считала если не подругой, то, по крайней мере, приятельницей.

Следующая мысль прояснила ее рассудок. Она оставила свою сестру в постели и тащилась сюда по улицам только по одной причине:

– Где Джоко?

Глаза Герцогини блеснули огнем:

– Вот что тебя заботит. Он ушел. Теперь он бегает и от легавых, и от сутенеров. Я предупреждала тебя – не навреди ему. Стой! Я не пущу тебя!

Тоже разозлившись, Мария пригнула голову и оттолкнула женщину в сторону.

– Где он?

– Я тебе уже ответила. Мария схватила ее за плечи:

– Где Джоко Уолтон?

– Снаружи ждет Ревилл?

– Нет. Не думаешь же ты, что я привела его сюда к тебе, Панси и Бет. Не будь глупой.

– Глупой, вот как? Разве ты не собираешься отвести Джоко туда, где его поджидают полицейские? Или ты приведешь его прямо в Скотленд-Ярд к Ревиллу? Избавишь инспектора от возни с его розыском.

– Я с прошлого вечера даже не видела Ревилла, – Мария заглянула в темноту за плечом Герцогини.

– Ты привела погоню за Джоко.

– Ни за что, Бог свидетель.

– Такие, как ты, часто взывают к Богу. Но мы здесь слишком далеко от него, чтобы он обратил на нас внимание.

Голова Марии всерьез пошла кругом.

– Скажи мне, где он, – стиснула она плечи Герцогини.

Герцогиня дернула плечами, чтобы освободиться.

– Он ушел. Он покидает Лондон навсегда. Ты совершенно разрушила его жизнь. Незачем тебе беспокоить его рассказами о том, каким образом твоя драгоценная сестрица провела три недели в веселом доме. К тому же теперь она наверняка с брюхом.

Герцогиня высказала самые большие опасения Марии. Сжав руки в кулаки, та, словно безумная, бросилась колотить ее по плечам и лицу:

– Скажи мне, где он! Скажи мне! Герцогиня приседала и увертывалась, отступая от нее за стол. Наверху проснулись девочки и, переговариваясь между собой, уставились вниз. Пан и Бет взвизгивали от страха и возбуждения.

Мария схватилась за другую сторону шаткого стола и бросилась налево. Герцогиня тут же метнулась направо, Мария кинулась назад. Не сводя друг с друга глаз, они кружили у разделяющего их стола.

– Ты погубила Джоко, – обвинила ее Герцогиня. – Сделала из него франта. Привила ему вкус к хорошей жизни. Заставила его трахаться с собой. А когда ты получила все, что хотела, ты вышвырнула его прочь.

– Так вот почему ты так ведешь себя? Ты ревнуешь!

– Я? Нет, – глаза Герцогини сверкнули, затем она овладела собой. – Джоко мой друг, и только.

– Он и мой друг тоже. Я пришла помочь ему. И я никогда не вышвырну его прочь.

– Такие, как ты, делают это каждый день.

– Ты веришь в это, потому что тебе хочется в это верить, – возразила Мария. – А тебе, между прочим, не следует держать здесь детей взаперти, как животных в зоопарке. Тебе надо отвести их в церкви и сиротские приюты, где они смогут жить по-человечески и учиться.

– Твоя доброта никогда не поможет бедным. Мы для тебя просто грязь. Ты просто использовала Джоко.

– Но я же здесь, разве ты не видишь? Я не использовала Джоко Уолтона. Я пришла спасти его и вернуть себе. А теперь скажи мне, где он.

– Ни за что.

Мария внезапно перестала гоняться за ней. Она поправила шляпку и перевела дух:

– Так вот, я клянусь, что если ты не скажешь мне, где Джоко, я сейчас же пойду к Ревиллу. Я не только расскажу ему об этом месте, я сама приведу его сюда.

Герцогиня вздрогнула. Ее глаза обежали просторное, темное помещение.

– Он не заинтересуется этим.

– А по-моему, заинтересуется.

– Я не сделала ничего дурного.

Однако теперь Мария лучше понимала жизнь, чем две недели назад. Она сладко улыбнулась: