Мелоди Томас - В сердце моем

С трудом удерживаясь от слез, Александра выпрямилась и сделала еще одну попытку вырваться.

– Я посылала записки к тебе в контору. Каждый день я посылала записки, пытаясь сказать главное. Этот репортер все знал о нас заранее.

Кристофер тихо выругался.

– Как только я позволил тебе вывезти в свет Брайанну, мне следовало подумать о том, что это непременно привлечет внимание. Когда – лишь вопрос времени. – Перебирая пряди шелковистых волос Александры, он вытащил из них все шпильки. – Все это грозит обернуться серьезными неприятностями, а мне и так довелось совершить в своей жизни слишком много ошибок, за которые потом пришлось расплачиваться другим. Мне не следовало даже приходить сюда.

– Так вот что я такое для тебя... Одни неприятности!

– Рад, что ты это понимаешь. Теперь все знают, что у меня любовная связь с дочерью одного из самых влиятельных людей в палате лордов – надменного ублюдка, который спит и видит, как бы посадить меня на кол. Моя попытка разобраться в твоем деле, того и гляди, превратится в расследование убийства. Компания «Ди энд Би» навсегда потеряла право участвовать в проекте строительства туннеля под Ла-Маншем, и вместе с Ней я потерял самую блестящую в своей жизни возможность сделать себе имя. Эту неделю никак нельзя назвать счастливой и упоительной. – Кристофер снова прислонился к двери. – Вот почему я не появлялся у себя в конторе и не смог получить твои записки до сегодняшнего дня.

– Мне очень жаль, что так вышло с проектом. Я знаю, как он был важен для тебя.

Александра услышала, как дрогнул голос Кристофера, и поняла, каких трудов стоило ему изобразить безразличие.

– Проект с самого начала был всего лишь лотереей. Этого следовало ожидать. Наша компания занимала недостаточно твердые позиции, потому что мне недоставало опыта.

Александра устало провела по лицу тыльной стороной ладони.

– Я действительно сожалею, Кристофер. Мне не следовало втягивать тебя...

Она принялась приводить в порядок вещи, рассеянно перебирая знакомые безделушки. Рядом с ее кроватью на треугольном пьедестале стояли египетские песочные часы, привезенные из Гизы: песок в них медленно перетекал из одной части в другую. Значит, Кристофер уже заходил сюда, был в ее спальне, касался ее вещей.

Александра обвела глазами комнату. Резные шкафчики с богатыми инкрустациями, заполненные миниатюрными статуэтками и геммами эпохи Цезаря – свидетельства безрассудных причуд коллекционера, – выдавали ее с головой. Рядом с кроватью стояла изящная золоченая лампа в форме вазы, покрытая арабскими письменами. Немногие смогли бы разгадать скрытое значение этой надписи.

Александра задумчиво коснулась блестящего стекла.

– «Блаженный покой в сердце странника, где голубка вьет себе гнездо», – прочел вслух Кристофер.

Александра удивленно взглянула на него.

– Когда-то эта лампа принадлежала мне. – Он пожал плечами. – Она стояла у меня дома вместе с песочными часами венецианского стекла, когда меня выслали в Индию.

С тех самых пор как Александра вернулась в Англию, лампа стояла у изголовья ее кровати, и все эти годы она принадлежала Кристоферу. Она огляделась. Все, что у нее было, представляло собой останки чьего-то прошлого.

Внезапно Александра почувствовала, как ее охватил гнев, будто в грудь ей ударили кинжалом. Вся ее жизнь предстала вдруг перед ней в ином свете, показалась ей никчемной, растраченной впустую.

Подойдя к окну, она оперлась о подоконник, рассеянно наблюдая, как огромная золотисто-рыжая кошка прогуливается по кирпичному карнизу.

– Когда я в первый раз уехала от отца и вернулась в Лондон, эту лампу привезли вместе с моими вещами. – Она посмотрела на отражение Кристофера в оконном стекле. – Должно быть, все, что было у тебя дома, упаковали и отправили в Англию тогда же. – Александра провела пальцем по хрупкому стеклу лампы и коснулась надписи. – Как ты думаешь, это означает, что голубка приносит покой сердцу странника или же сердце дарует покой голубке?

– Эти слова принадлежат поэту, – устало сказал Кристофер. – Не стоит искать здесь какой-то особый смысл.

– Кажется, ты называл подобные веши «напыщенной философией». Но, насколько я знаю, у тебя самого довольно много такой литературы. – Александра опустила голову и добавила: – Брайанна показывала мне твою библиотеку.

Кристофер снова пожал плечами:

– Я купил эту лампу у одного торговца-араба. Забавная вещица. Но мне она больше не нужна.

Высокая фигура Кристофера в расстегнутом сюртуке занимала все пространство дверного проема, и от этого комната казалась крошечной. Внезапно Александра поняла, что ее гость не собирается уходить. Ее потрясла та легкость, с которой он мгновенно отбросил от себя их прошлое и дорогие ее сердцу реликвии. Он просто не позволяет себе привязаться к чему-то вне своего дома, своей семьи, этой спасительной гавани, где он чувствует себя в безопасности. Александра замечала голодный блеск в глазах Кристофера, когда он говорил о принадлежащей ему земле или о своей работе, но это внезапное оживление сразу же гасло, как будто он боялся испытать настоящее сильное чувство, боялся полюбить кого-то или к чему-то сильно привязаться.

Александре хотелось заглянуть в глаза Кристоферу и увидеть того мужчину, которым он был когда-то, того дерзкого солдата-ирландца, который решительно двинулся сквозь гущу танцующих, пересек бальный зал и пригласил на танец дочь дипломата.

– Что с нами творится, Алекс? – тихо сказал Кристофер. – Ты вернулась в мою жизнь, и мы внезапно оказались в ловушке. На нас обрушилось все то, что когда-то нам мешало. Может быть, мы оба хотим всего лишь прощения, отпущения грехов? Кто знает... Многое в нашей жизни так и осталось незавершенным.

– Но так не должно быть, – прошептала Александра.

– Я приходил сегодня в музей, искал тебя. – Голубые глаза Кристофера смотрели настороженно. – В читальне тебя не было.

– Верно, я была в подвале... – Александра внезапно замолчала и принялась рассматривать туфли Кристофера. – Могу я взглянуть на твои каблуки?

– Пожалуйста... Мне хватит и одного каблука.

Кристофер озадаченно посмотрел на нее, словно беспокоился за ее рассудок, но все же согнул ногу в колене и продемонстрировал Александре свою подметку. На каблуке четко выделялось изображение льва:

– «Баггинс и сыновья». – Взгляд Кристофера скользнул по груди Александры. – А к чему эта инспекция? – спросил он с неожиданным интересом.

– Я сделала слепок с отпечатка обуви у себя в саду на прошлой неделе – след появился у меня под окном после той ночи, которую ты провел со мной.