Патриция Хэган - Любовь и роскошь

Дани любила стоять на балконе и смотреть на Зимний дворец – грандиозное сооружение, выполненное в стиле барокко, пожалуй, самое большое и великолепное здание во всем городе. Каждый из четырех фасадов дворца имел свою неподражаемую особенность. У восточного был купол на пилонах, а его крылья образовывали площадь, выходящую к Адмиралтейству. С западного фасада, украшенного головами купидонов и мордами львов в стиле барокко, открывался вид на Летний дворец Петра I. Северный, выходящий на Неву, был скромнее по стилю, но имел двойной ярус белых колонн. Южный, главный фасад, включал три арки с коринфскими колоннами из белого итальянского мрамора. Крышу украшали более ста семидесяти шести скульптурных фигур и ваз.

В этот вечер, стоя на балконе, Дани дрожала от возбуждения. И неудивительно – через несколько часов она войдет в этот сказочный дворец. Ее и Колта пригласили на бал, который устраивал сам царь, Александр III.

Когда она сказала Сирилу о приглашении, он стал настаивать на том, чтобы она взяла его с собой в качестве сопровождающего.

– Несмотря на мое дело и связи в свете, – горько признал он, – я никогда прежде не посещал императорский бал. После всех приглашений, которые я раздобыл для тебя, может, теперь ты пригласишь меня?

Дани была благодарна ему за его доброту, и ей было очень неловко, когда пришлось отказать.

– В приглашении говорится, что приглашены Колт и я, только мы вдвоем. Мне очень жаль, Сирил.

Сирил вспылил:

– Я не понимаю, как вам удалось получить это приглашение. Это, вероятно, ошибка. Ваш отец даже не знает царя, – добавил он насмешливо.

Дани не обиделась и была слишком возбуждена, чтобы беспокоиться об уязвленной гордости Сирила.

Когда приглашение было доставлено, Дани поняла, что надо приобрести совершенно особенное вечернее платье для этого приема. Она отправилась к знаменитой на весь Санкт-Петербург модистке, мадам Бертен, которая шила наряды жене царя, императрице Марии Федоровне.

Портниха сшила для нее платье из кремового шелка с голубой и серебряной вышивкой. Дани потратила значительную сумму на голубую бархатную ленту, украшенную бриллиантами и жемчужинами, которую она вплела в свои рыжевато-каштановые волосы.

Колт заказал экипаж, и они подъехали ко дворцу, залитому ярким светом. У главного входа Дани протянула свою накидку из белого горностая швейцару, и они поднялись по широким мраморным ступеням, покрытым толстыми красно-золотистыми коврами, на второй этаж. Они оказались в огромном зале с колоннами из малахита, мрамора и яшмы. С высокого позолоченного потолка свешивались великолепные люстры из золота и хрусталя, сверкающие словно бриллианты.

Вдоль стен у больших золоченых зеркал стояли корзины с орхидеями и пальмы в больших горшках. У дверей застыли бравые лейб-гвардейцы.

Дани и Колт восторженно перешептывались и решили, что было приглашено около трех тысяч гостей. Бриллианты, рубины и изумруды переливались в ослепительном свете люстр, зал играл всеми цветами радуги. Было очень много военных – генералы с медалями за Турецкую войну на груди, молодые гусары в узких лосинах. Присутствовали и чопорные дворцовые чиновники в строгих черных мундирах с золотыми галунами.

Ровно в восемь тридцать зал замер, гости расступились, освобождая дорогу мужчине, несущему жезл из черного дерева с золотым царским двуглавым орлом на набалдашнике. Он вышел в центр бального зала и трижды ударил жезлом по мраморному полу.

Колт наклонился и прошептал Дани на ухо:

– Хорошо бы сейчас оказаться на ранчо.

Она поднесла палец к губам:

– Ш-ш-ш… Это церемониймейстер. Бал объявляется открытым.

Неожиданно огромные двери из красного дерева, инкрустированные золотом, распахнулись, и церемониймейстер известил:

– Их императорские величества.

Зашуршали платья – дамы присели в глубоком реверансе.

Появился царь Александр III, высокий, с бородой. С ним шла его темноглазая жена-датчанка, императрица Мария.

Оркестр заиграл полонез, и вечер начался.

Гусары, многие из которых помнили Дани по Белому балу, наперебой приглашали ее на кадрили, мазурки и вальсы. Возбужденная, счастливая Дани отошла в сторонку вместе с Колтом, чтобы немного отдохнуть, и вдруг у нее перехватило дыхание – рядом с ней стоял сам царь! Ростом в шесть футов и четыре дюйма, он походил на медведя.

Царь поднес кончики ее пальцев к губам, улыбнулся и произнес на чистейшем французском:

– Мне говорили, что самая красивая женщина на балу – мадемуазель Колтрейн. Добро пожаловать в Россию и Санкт-Петербург. Надеюсь, вы довольны своим визитом?

Обладая уравновешенным нравом и здравым смыслом, Дани ничуть не испугалась, представ перед столь известной личностью. Она присела в легком реверансе:

– Очень, ваше величество. Благодарю вас за приглашение на императорский бал. – Она отошла назад, представляя Колта, который отвесил царю почтительный поклон.

Александр снова обратился к Дани:

– Мне доставило огромное удовольствие пригласить вас и вашего брата, мадемуазель. Я высоко чту вашего отца, и мне бы хотелось, чтобы его дети замечательно провели время в моей стране.

Дани заметила, что все взоры были прикованы к ним, в то время когда они премило беседовали. Однако она нигде не увидела императрицу Марию, с которой ей также хотелось встретиться.

– Скажите, моя дорогая, что бы вы более всего желали увидеть в России?

Боясь упустить шанс, который дарила ей судьба, Дани быстро сказала:

– Мне бы хотелось посетить императорский балет.

Колт широко раскрыл глаза от изумления – его сестра, похоже, забылась. Неужели она не понимает, что царь просто спрашивает ее из вежливости, ведь у него полно своих дел.

Александр щелкнул пальцами, и мгновенно к нему подошел один из его помощников.

– Императорский балет дают завтра вечером в нашем прекрасном Мариинском театре. Вы довольны? – спросил он весело.

– Вы очень добры. – Дани снова присела в реверансе.

– Если вы и ваш брат захотите присоединиться к нам позже, императрица и я устраиваем ужин для особо близких друзей.

Дани не стала спрашивать мнения Колта: оно не имело никакого значения.

– Это было бы чудесно, благодарим вас за приглашение.

Царь отошел, а Колт не смог не улыбнуться при виде светившейся от переполнявшего ее счастья Дани.

– Полагаю, это событие станет для тебя самым примечательным из всего нашего путешествия.

Неожиданно радость сменилась грустью горьких воспоминаний.

– Нет. Самое примечательное событие произойдет тогда, когда я верну свою картину. Ты знаешь, что Драгомир одно время был близким другом сына царя, Николая?