Лиза Клейпас - Любовник леди Софии

— Поздравляю тебя с замужеством, — мягко произнес ее бывший возлюбленный.

Собрав последние крохи самообладания, София отчаянно силилась понять, что подвигло Энтони явиться на свадебный прием и кто мог его сюда пригласить. Господи, неужели даже в этот день прошлое должно непременно напоминать ей о себе, омрачать ее светлую радость?

— Давай немного прогуляемся, — предложил Энтони, указывая на длинную галерею, которая вела из гостиной в глубь дома.

— Нет, — тихо, но твердо прошептала София.

— Я требую, — ответил он и предложил ей руку.

Отказать, не устроив при этом некрасивую сцену, было невозможно. Заставив себя изобразить на лице улыбку, София приняла его руку. Они неспешным шагом направились вдоль галереи — здесь было не так шумно и людно, как в переполненной гостиной.

— Смотрю, ты отхватила себе хорошего мужа, — заметил Энтони. — Выйдя замуж за Кэннона, ты получила не только громкое имя, но и недурное состояние к нему в придачу. Я тобой восхищен.

Они остановились у галереи семейных портретов, и София тотчас отпустила его руку.

— Кто тебя сюда пригласил? — холодно спросила она.

Энтони злорадно улыбнулся:

— Разве ты не знаешь, что Линдхерсты и Кэнноны состоят в дальнем родстве? Я частенько бываю здесь, в их поместье.

— Печально это слышать.

Энтони усмехнулся в ответ:

— Вижу, ты до сих пор обижена на меня. Что ж, позволь принести свои извинения за то, что я так неожиданно тебя оставил после нашей последней встречи. Пойми, меня ждали неотложные дела, которые я никак не мог откладывать.

— Например, твоя жена? — съязвила София, не в силах больше соблюдать правила хорошего тона.

Энтони виновато улыбнулся, как напакостивший проказник, осознающий свою вину.

— Моя жена не имеет к этому никакого отношения.

— Но ты предлагал мне выйти за тебя замуж, хотя сам уже был женат. Не кажется ли тебе, что это не совсем порядочно?

— Я сделал это лишь для того, чтобы ты легла ко мне в постель. Кстати, согласись, ты ведь сама давно этого хотела, тебе лишь не хватало смелости. София, ты же не станешь отрицать наших чувств. Более того, я уверен, что мы и сейчас небезразличны друг другу.

С этими словами Энтони окинул ее оценивающим взглядом, от которого Софии стало не по себе. Боже, неужели ей снова придется испытать позор, воспоминание о котором она так старательно пыталась вычеркнуть из своей памяти?!

— Если я что-то и испытываю сейчас к тебе, то только отвращение.

— Женщины, — произнес Энтони с легкой усмешкой. — Вы всегда думаете одно, а говорите другое.

— Можешь оставаться при своем мнении. Но прошу, держись от меня подальше, иначе тебе придется иметь дело с моим мужем.

— Ну, не думаю, — произнес Энтони и вызывающе улыбнулся: — Кэннон — истинный джентльмен и холоден как лед. Такие, как он, либо ничего в упор не видят, либо закрывают на все глаза.

Не будь София возмущена до глубины души, она наверняка бы презрительно рассмеялась подобной самонадеянности — каким же надо быть наглецом, чтобы думать, будто Росс Кэннон будет спокойно носить рога.

— Оставь меня в покое, слышишь? — потребовала София дрожащим голосом, хотя внешне оставалась на удивление спокойной.

— София, с каких это пор тебя стали заботить приличия? Впрочем, мне даже нравятся происшедшие с тобой перемены. Думаю, здесь что-то нечисто. Требуется расследование.

— Расследование? — удивилась София.

— Нет, конечно, не сегодня, не в день твоего бракосочетания. Но как-нибудь позже, думаю, мне удастся уговорить тебя возобновить нашу с тобой… дружбу, — произнес он с дерзкой улыбкой. — Уверяю тебя, мне не придется долго тебя уговаривать. Ты сама будешь рада вернуться в мои объятия. Ты ведь меня знаешь…

— Ошибаешься, — бросила ему в лицо София. — Я и пяти минут не смогу провести в твоем обществе, чем бы ты ни пытался меня соблазнить.

— Вот как? Знаешь, мне совсем не хотелось бы распространять о тебе нелицеприятные слухи. Представь себе, какой это был бы конфуз для твоего мужа и его семьи. Так что у тебя есть все основания быть со мной куда более любезной, София. В противном случае последствия для тебя могут оказаться весьма и весьма плачевными.

София побледнела от гнева и страха. Она ничуть не сомневалась в том, что Энтони получает немалое удовольствие, шантажируя ее, играя с ней, как кот с мышкой. Ей было трудно судить, насколько серьезны его угрозы. Тем не менее и этих слов было довольно, чтобы напугать и расстроить ее. Но ведь она сама дала ему над собой эту власть, когда-то поверив его лживым посулам. И если Энтони действительно расскажет всем, что у нее с ним была интимная связь, она не сможет ничем опровергнуть его утверждения. София с ужасом представила себе, какой позор она может навлечь на Росса, на все его почтенное семейство. Перед ней на стене выстроились в ряд портреты прославленных предков ее мужа. Боже, да она просто недостойна войти в их семью!

— Ну вот, — тем временем негромко промурлыкал Энтони, глядя, как она разрывается между долгом и честью. — Вижу, мы с тобой наконец пришли к взаимопониманию.

В тот момент когда Росс подносил матери бокал шампанского, он заметил Софию — она стояла у входа в портретную галерею. Но не одна. Рядом с ней стоял молодой человек, которые был ему незнаком. И хотя сторонний наблюдатель не заметил бы на лице Софии никаких эмоций, Россу было достаточно одного взгляда, чтобы понять — что-то не так.

— Мама, — обратился он к миссис Кэннон, — а это кто там такой?

Кэтрин посмотрела в сторону галереи:

— Ты имеешь в виду светловолосого джентльмена, что сейчас разговаривает с Софией?

— Его.

— О, этот очаровательный молодой человек — Энтони Линдхерст, сын барона Линдхерста. За последний год я ужасно привязалась к их семье. Какие милые люди! Ты мог бы познакомиться с ними на дедушкином юбилее, но, как назло, сестра барона серьезно заболела, и семья не захотела оставлять ее одну, пока опасность не минует.

— Энтони, — повторил Росс, пристально изучая взглядом стройного светловолосого молодого человека. Он ничуть не сомневался, что это и есть тот самый Энтони, который когда-то соблазнил Софию.

— Он самый младший из троих сыновей, — пояснила миссис Кэннон, — и, как мне кажется, самый одаренный из них. Если бы ты знал, какой у него чудный тенор! Как он поет! Уверяю, от волнения у тебя мурашки бы по коже забегали!

Увы, откуда миссис Кэннон было знать, что ее сын куда больше заинтересован в том, чтобы мурашки забегали по коже у самого юного Линдхерста, только не от волнения, от страха.

— Самонадеянный щенок, — пробормотал он.

Что бы там ни говорил Софии этот драгоценный Энтони — пытался ли искупить вину за прошлое или, что скорее похоже на правду, шантажировал им свою бывшую возлюбленную, — Росс был намерен преподать этому наглецу урок.