Шелли Такер - Запретное прикосновение

Он долго не разжимал объятий, затем слегка отстранился, не снимая руки с ее плеча и с любовью вглядываясь в лицо дочери. Только потом вновь обратился к Ройсу:

— Мне уже известно, барон Феррано, что я обязан вам жизнью дочери. А также тем, что к нам вернулись мир и свобода.

— Я сделал то, что сделал бы любой верноподданный, — ответил Сен-Мишель.

Какое-то время мужчины пристально смотрели друг на друга.

Кьяра наконец справилась со слезами, и в душе у нее затеплилась надежда, что все придет к благополучному завершению.

— Отец, — осмелилась спросить она, — все ли вам рассказали посланцы принца Матиаса?

— Думаю, да. Рассказали даже о том, что некий егерь по имени Тейн и его друзья ждут моего прощения. — Он снял руку с плеча Кьяры и кивнул Ройсу: — Они уверили меня, что вы с моей дочерью поведаете остальное. О каких-то требованиях принца Матиаса.

— Не требованиях, а просьбах, отец.

Король тяжело вздохнул.

— Бывают просьбы, которые труднее выполнить, нежели требования, — сказал он. — Что еще я могу отдать ему, чего не взял принц Дамон?

Кьяра с отчаянием взглянула на Ройса в поисках поддержки. Тот кивнул, приглашая продолжить разговор.

— Принц Матиас просил передать вам, отец, — медленно заговорила она, — что он приносит извинения вашему величеству и народу Шалона. Семь лет войны нанесли глубокие раны обеим странам, и он желает начать их лечение.

Она перевела дыхание. Отец, казалось, ничуть не удивился.

— Я думаю о том же, — произнес он, — так что наши желания совпадают. И потом, это я уже слышал несколько минут назад от его посланцев.

Кьяра подумала: то, что он услышит сейчас, не оставит его таким спокойным.

— Во-вторых… — промолвила она. — Извините, отец, если я опять повторю то, что вам известно, но принц Матиас намерен поднять из руин все разрушенное армией тюрингов, а также восстановить границы, которые были между нашими странами семь лет назад.

— И это я знаю, дочь моя.

Но Кьяра уже подходила к самому главному — тому, что касалось напрямую ее и Ройса, а потому не собиралась останавливаться.

— Матиас готов вернуть нам все земли, — поспешно заговорила она, — кроме одного участка в горах — того, что считается сейчас нейтральной территорией. Он хочет присоединить к ней часть своей земли и все это преподнести в дар одному человеку.

Кьяра боялась, что отец прервет ее вопросом или не захочет слушать. Но он молчал. Тогда она глубоко вздохнула и продолжила:

— А в-третьих, он просит, советует перенести столицу нашей страны из Шалона в Феррано. Конечно, после того как замок там будет полностью восстановлен, расширен и…

— Перенести столицу? — Глаза отца засверкали гневом. — Она находится здесь уже больше двухсот лет. Это самое безопасное место в стране.

— Однако, отец, наемникам Дамона удалось его захватить. Значит, оно не такое безопасное. И очень удаленное, разве не так?

Король с нескрываемым удивлением посмотрел на свою дочь и даже переглянулся с Рейсом, но промолчал. И снова послышался голос Къяры:

— Принц Матиас желал бы, чтобы королевские семьи Шалона и Тюрингии были ближе друг другу. От замка Феррано до его дворца на горе Равенсбрук всего три дня пути. По словам Матиаса, куда труднее воевать с близкими людьми, нежели с дальними.

Она замолчала. Король Альдрик недовольно спросил:

— Это все, что хотел передать лично с тобой принц Матиас?

Кьяра покачала головой.

— Еще одна, последняя его просьба, отец. И самая настоятельная, — добавила она чуть дрожащим голосом. — Принц Матиас знает, что моя рука обещана наследнику тюрингского престола. И собирается жениться, чтобы продолжить свой род, но… Но только не на мне, отец!

— Что? — вскричал король. — Он осмелился пренебречь?!

— Нет, отец. И в этом заключается его последняя просьба. Он хочет, чтобы во исполнение ранее подписанного соглашения ты отдал мою руку… — она замолчала, глядя на отца широко открытыми глазами, — отдал мою руку его другу и спасителю, сэру Ройсу.

Никогда еще Кьяра не видела на лице у отца такого выражения. Он был ошеломлен, изумлен, его словно громом поразило.

Ройс насмешливо подумал: может показаться, Альдрик услышал, что его дочь собирается замуж за Антероса.

Король повернулся и уставился на Ройса, точно видел его в первый раз.

— Это правда? — спросил он. — Принц Матиас действительно хочет, чтобы вы поженились? Но почему?

— Да, — поспешила ответить Кьяра и пустилась в дальнейшие объяснения. — Когда-нибудь я стану королевой Шалона, и поэтому принц хочет, чтобы в соседнем с ним государстве мужем королевы был благородный во всех отношениях человек. Кому он мог бы доверять. Кто сохранил бы дружбу и союз между нашими странами на вечные времена.

Она умолкла. Альдрик смерил оценивающим взглядом Ройса, словно решал, не обманывается ли принц Матиас на счет этого человека. Ройс спокойно смотрел ему в глаза.

Молчание становилось тягостным, и Кьяра уже подумывала, что бы еще сказать от имени принца Матиаса, но вместо этого у нее вырвались совсем другие слова:

— Отец, если ты можешь простить принца Матиаса за эту ужасную войну, в которой повинен его брат, если можешь простить меня за то, что произошло с Кристофом…

Король резко обернулся. На лице у него появилось совершенно чуждое ему выражение — смущение.

— Простить тебя? — проговорил он.

— Я знаю, ты коришь меня за его смерть. Когда мы стали пленниками тюрингов у себя во дворце, ты сказал…

— Нет, дочь моя! Клянусь всеми святыми! — Он затряс головой в подтверждение своих слов. — Неужели все это время ты думала, что я… — Боль исказила его черты. — Нет, Кьяра! Может быть, я что-то и сказал в гневе, от отчаяния. Тогда прости меня. — Он ласково дотронулся до ее щеки, стирая выступившую слезу. — Можешь ты простить мои неосторожные жестокие слова?

— О да, отец.

Улыбка облегчения засияла на ее залитом слезами лице.

— Будем считать, что сегодня день прощения, — негромко произнес Ройс. — Все четыре года, что я был в изгнании, ваше величество, во мне кипела злоба. Я ненавидел вас, считая, что вы намеренно обесчестили меня, чтобы это послужило предупреждением остальным. Поэтому я…

— Нет, Феррано, — прервал его король, — у меня и в мыслях такого не было, клянусь. Ведь ни одна живая душа не узнала о наказании, которому я тебя подверг. Никто, кроме Кристофа, который скучал по тебе и выпытывал у меня правду. Он все время просил простить тебя, говоря, что наказание, избранное мною, слишком тяжкое. Возможно, он был прав, мой покойный сын.

— Возможно, ваше величество. — Ройс пожал плечами. — Не мне о том судить. Но я понял, что королю приходится порой ради блага народа принимать решения, которые могут быть несправедливы по отношению к отдельному человеку.