Эйна Ли - На холмах любви

– Я бесконечно благодарен Господу за то, что он в своем божественном милосердии позволил вашему отцу умереть до того, как его сын обесчестил его имя.

Щека Роберта задергалась. Мало того, что его привезли сюда насильно, так еще и оскорбляют!

– Я вовсе не бесчестил имя своего отца, лорд Скотт, равно как не желаю оскорблять дом, в котором мне предоставили убежище. Но я не могу позволить, чтобы мое имя – или имя отца – порочили, причем без всяких объяснений.

Александр Скотт почувствовал невольное уважение к этому молодому человеку. Он всегда был наилучшего мнения о Керкленде, но то, что Роберт так унизил его дочь, возмутило графа невероятно.

– Лорд Керкленд, ваше обращение с моей дочерью неблагородно. Этого я не могу потерпеть.

– В моем обращении с вашей дочерью, милорд, не было ничего неблагородного.

Гнев, который Александр Скотт сдерживал все это время, теперь вырвался на волю.

– Печальные времена настали для Шотландии! Слабости наших дворян выставляются напоказ. Моя дочь, сэр, не какая-нибудь гулящая девка, которую можно взять для потехи на один вечер!

– Неправда, лорд Скотт, я никогда не обращался с Элизабет как с гулящей девкой.

– Разве не была она девственницей, когда приехала к вам? А вы использовали ее и вышвырнули, как старую ненужную вещь! Я послал к вам свою дочь – невинную, чистую девушку, полагая, что вы – человек чести. А вы поступили с ней самым неблагородным образом! – Глаза графа метали молнии. – Мой внук не должен родиться незаконнорожденным, Роберт Керкленд! Вы бесчестно поступили с моей дочерью, и я положу этому конец!

Роберт был потрясен. Почему Элизабет не сказала ему, что носит дитя? Или она думала, что он вернется в Эшкерк, так ничего и не узнав об этом? Сообщила бы она ему о рождении ребенка? Конечно же, нет. Эта девчонка такая своенравная.

А он сам тоже хорош. Напился как свинья. Потом позволил связать себя и силой притащить сюда. Боже правый, он все-таки хайлендский лэрд!

Но почему ему толком не объяснили, что Элизабет ждет ребенка? Черт бы побрал эту женщину!

Однако Александр Скотт еще не закончил свою гневную речь:

– Вы немедленно обвенчаетесь с Элизабет – сегодня же! Священник ждет нас в часовне.

С этими словами старый граф подошел к двери и распахнул ее. За дверью ждал целый отряд скоттовских воинов. Лорд Скотт повернулся к Роберту. Разговор был окончен.

– Ваша свита, милорд.

Роберт обратился к разгневанному графу:

– Поскольку я только что был подвергнут суду и приговор мне вынесен, то в качестве осужденного я имею право на последнее слово.

Александр Скотт закрыл дверь, нерешительно посмотрел на Роберта.

– Я обвенчаюсь с вашей дочерью, лорд Скотт – из-за положения, в котором она находится. И пусть это будет хорошим началом! Однако мое дитя будет расти в моем доме!

– А как же его мать?

– И мать тоже. Она моя жена – и жить ей тоже в Эшкерке.

Лорд Скотт замахал руками:

– Этого я не допущу. Моя дочь достаточно натерпелась от вас. Неужели вы думаете, что я опять отдам ее вам?

– Должен ли я напоминать вам, милорд, что, как только я стану законным мужем вашей дочери, ваше слово уже ничего не будет значить? И она сама, и все, что ей принадлежит, – все это становится моим. И я волен поступать со своей собственностью так, как хочу, – зловеще произнес Роберт.

Услышав в его словах скрытую угрозу, граф вспыхнул:

– Скорее я убью вас, негодяй, чем стану участником подобной сделки.

– Но тогда, – продолжал Керкленд, – тогда ваш внук будет бастардом, не так ли?

Граф вздохнул и уступил.

– Преимущество на вашей стороне. Значит, мы заключаем эту сделку...

– Сделку, вы говорите! Мне не нужны сделки, я не позволю ставить мне условия! – в бешенстве заорал Роберт. – Это вы настаиваете на нашем союзе!

– Вы не очень-то дальновидны, лорд Керкленд. Что помешает мне убить вас, как только вы дадите обет перед алтарем?

– Элизабет, – ответил Роберт.

– Вы бесчестный человек! – презрительно бросил Александр Скотт.

– Напротив! И именно поэтому я принимаю ваше предложение. Я не знал, что Элизабет беременна. Я не мерзавец, милорд. Я с радостью исполню свой долг по отношению к ней и моему будущему ребенку. Тем более я не хочу, чтобы моего ребенка называли бастардом. Я – человек чести, милорд. Если бы вы обратились ко мне с приглашением приехать в Бэллантайн, я бы прибыл сюда немедленно. Но вы прислали мне приглашение в форме, равно унизительной и для вас, и для меня. Уверяю, если бы я не был в долгу перед домом Скоттов, вам не удалось бы с такой легкостью захватить меня. Кое-кто из ваших сородичей расстался бы при этом с жизнью.

– Не говорите мне о чести, милорд, ибо я оказал вам гораздо большую честь, нежели вы заслуживаете!

Старик и молодой человек не отрываясь смотрели друг на друга. В глазах Александра Скотта появилось нечто похожее на восхищение. «Этот горец сумел повернуть дело так, что мы поменялись ролями, и теперь условия диктует он, – думал лорд Скотт. – Этого упрямца не легко заставить делать то, чего он не хочет. Слава Богу, он согласен жениться на моей дочери. Видимо, Керкленд любит Элизабет. Прекрасно. Значит, венчание – дело решенное».

Александр Скотт кивнул и вышел из библиотеки; Роберт последовал за ним.

Элизабет сидела в часовне и нервно теребила батистовый платочек. С трепетом ожидала молодая женщина появления отца и Роберта.

С того мгновения, как Эндрю сообщил сестре, что они похитили Роберта, Элизабет стали терзать угрызения совести. Из этого невыносимого положения необходимо было найти выход – но какой? Она любит Роберта, она готова на все, лишь бы удержать его. Может быть, со временем он простит ее? Может быть.

Она взглянула на брата, шагающего из угла в угол. Он тоже явно терзался угрызениями совести. Может, стоит посоветоваться с Эндрю?

Но в этот момент дверь в часовню распахнулась. Сердце Элизабет замерло. Вошел граф Бэллантайн, за ним – Роберт.

При виде возлюбленного у Элизабет заныло в груди. Роберт казался очень усталым. Волосы его были спутаны, подбородок зарос. Едва взглянув на него, Элизабет поняла, что он в бешенстве. Молодая женщина украдкой взглянула на Керкленда и уставилась в пол.

– Отец, мне хотелось бы на несколько минут остаться наедине с лордом Керклендом.

Александр Скотт колебался, словно боялся оставить дочь наедине с горцем. Потом кивнул и сделал знак всем удалиться.

В часовне остались только Элизабет и Роберт. Храбрость Бет сразу стала уменьшаться. Керкленд гневно смотрел на нее сверху вниз и, казалось, хотел испепелить ее взглядом.

– Примите мои поздравления, миледи. Ваша решительность просто необычайна, – прорычал Роберт. – В сущности, что мешает мне взять и свернуть вам шею, изменница?