Серж Голон - Триумф Анжелики

– Орел пролетит над вашим лагерем.

– Орел пролетит над лагерем! Вот так! Все просто! – ворчал О'Коннел.

– Ну, как привыкнуть к обычаям этой страны? Они собираются нарядить свои скелеты и гнилые тела, полные червей и еще бог знает чего, в роскошные бобровые костюмы, а ведь это целое состояние! Потом все это будет закопано в землю. Ну, не дураки ли?!

Но и он был вынужден, как и другие, усмирить свое недовольство на шесть-сеть дней, пока будет проходить праздник мертвых.

Старый Катарунк был недалеко, и иногда ветер доносил оттуда запах дыма и крики «Хаэ! Хаэ!».

– Это крик войны?

– Нет, это то, что называется «крик душ»…

Когда показался орел, такой далекий, такой спокойный, никто сначала не поверил в это. Потом все собрались в путь. Ничего не произошло.

Последние акации, первые большие массы хвойных деревьев, дубов и тюльпанных деревьев перемешивались с колониями кленов, которые особенно выделялись осенней окраской листвы.

Они пересекали леса, которые украшали горные массивы, выходили на открытые пространства и с высоты смотрели на звездочки озер внизу или на громадные вершины перед собой. Осень уже наступала, окрашивая природу в свои роскошные цвета, вокруг было так торжественно, что, казалось, они слышат пение хора и музыку в исполнении самого небесного оркестра.

Внезапный холод нескольких ночей окрасил золотым цветом листву берез, которая отражалась в серебристо-голубой воде озер.

Разгул красок…

Гора вдалеке была фиолетовой, клены – розовыми, вишневыми и золотыми. К ним примешивался золотисто-зеленый, золотисто-желтый и лимонный цвета.

Анжелика думала о своем брате Гонтране, который смог бы все это изобразить на потолках Версаля.

В глубинах леса, где шумела листва, изредка голубая сойка издавала резкий крик.

Затем они нашли лошадей. Переход больше не представлял трудности. Но через два дня началась буря, и потоки воды размыли дорогу.

Пришлось слезть с лошадей и продолжить путь пешком, причем, дети сидели на спинах мужчин.

Потом снова настали хорошие дни, и время, остававшееся до конца пути, прошло очень быстро и легко. И вот наступил момент, которым Анжелика всегда наслаждалась: при выходе из леса она увидела обширные луга на подходе к Вапассу, на которых паслись коровы.

Она заметила также на вершине скалы черты старого человека, высеченные ветром и дождем, выделяющиеся от игры света и тени при вечерней заре. И ее сердце сжалось при мысли об Онорине, которая так расстраивалась оттого, что не видит его. Она не прекращала думать об Онорине. Но, стараясь сдерживать свое воображение, запрещая себе думать об испытаниях, в изобилии выпавших на долю ребенка, и тех, которые ей еще предстояли.

Она только и могла, что повторять: «Ты будешь спасена, дитя мое».

Не важно, каким образом. Хотелось бы, чтобы усилиями посланца. Она подсчитывала время и проигрывала в уме «этапы» продвижения Онорины.

Самые оптимистические прогнозы не могли позволить надеяться, что Онорина будет ожидать их в Вапассу, но скоро она увидит ее в сопровождении Пьера-Андрэ.

В Вапассу все было по-прежнему: стойла, дома, общие залы, склады, большой колодец и два других, интерьеры квартир и кухонь, на манер моды Квебека и Монреаля.

Дети и женщины на время прервали свои занятия.

На берегу полоскалось белье, в воде, которая стирала лучше мыла. Раздавались запахи приготовляемой пищи. Поодаль расположился лагерь индейцев, от вигвамов которых поднимались ленивые дымки.

С башенки она засмотрелась на ночную панораму гор и неба, по которым так скучала. Над фортом развевалось знамя голубого цвета с золотым щитом – знамя Жоффрея де Пейрака. Однако, под идиллическим спокойствием Вапассу скрывалось нечто другое.

В эйфории возвращения и радости новой встречи с домом она не обратила на это внимания. Но позже внезапно поселение показалось ей опустевшим. Большинство населения отсутствовало. Даже Поргани, итальянец, которого негласно считали заместителем графа де Пейрак, не пришел к ней навстречу. Антин, полковник наемных войск, которые он перевел в свой кантон, замещал его вместе с помощником Куртом Ритцем; они продолжали выполнять обязанности по военной защите городка, но в распоряжении имели только трех солдат. Объяснение, которое предъявили Анжелике, не могло возбудить никакого беспокойства.

– Все остальные, – сказали ей, – участвовали в большой осенней охоте вместе с племенами металлаков.

Это стало уже традицией, начиная с первой осени, когда их пригласили на первую охоту, хотя у них еще не было крыши над головой, жизнь была не налажена. Вождь металлаков позволил им присоединиться к их племенам и находиться с ними в лесу в течение нескольких месяцев.

Прекрасное бабье лето располагало к традиционным празднествам охоты. Томас и Бартелеми, дети Эльвиры, получили разрешение участвовать в них. Женщины и дети, которые оставались, были заняты двумя вещами: во-первых, надо было подготовить триумфальный прием охотникам, во-вторых, у них было более скромное дело – сбор ягод, грибов и растений в осеннем лесу, что являлось их маленьким вкладом в подготовку к зиме.

Эти занятия занимали много времени, это была кропотливая ручная работа, и Анжелика по приезде заметила, что ничего еще не сделано.

Даже капуста не была срезана, а надвигались первые заморозки. Первая партия капусты должна уже была быть засолена, это было необходимое средство в борьбе с цингой.

В качестве оправдания ей представили причину – отсутствие соли. Действительно, она привезла несколько мешков. Ей пришлось, чтобы заставить солдат вооружиться ножами и идти срезать капусту, напомнить им, что господин де Пейрак, который обожает тушеную капусту со свининой, не попробовав ее в этом сезоне, будет недоволен.

– Господин Антин, у вас осталось очень мало людей, не слишком ли облегчен контингент нашего поста? Если что-нибудь произойдет? Атака?.. Что-нибудь еще?..

Но счастливые обитатели Вапассу обращали на нее удивленные взгляды. Что могло произойти в Вапассу? Форт и город вокруг него, а также окрестные поселения рассматривались, несмотря на стычки англичан и французов, как привал, необходимое убежище, нейтральная точка, где можно было проводить любые переговоры. Обстановка там была похожа на засушливые времена в Африке, когда льва и газели пьют из одного источника.

Анжелике оставалось только верить в эти успокоительные слова.

Солнце светило постоянно.

Каждый прошедший день – это была гарантия удачного путешествия Онорины, без ураганов, поваленных на пути деревьев, перевернутых лодок.

Малейшее движение на лесной опушке заставляло ее вздрагивать в ожидании появления каравана метиса Пьера-Андрэ.