Джо Беверли - Рождественский ангел

– Отлично, – улыбнулся он. – Уверен, эта сумма казалась тебе огромной, но не могу поверить в то, что ты могла бы выйти замуж за того, кто тебе не по душе, даже из-за таких больших денег.

Джудит облегченно улыбнулась:

– Ты прав. Я вышла за тебя замуж ради гораздо большего…

Она подошла слишком близко к признанию, которого нельзя было произносить, но ее это уже перестало волновать. Неужели после всего, что им пришлось пережить вместе, честность могла разрушить их брак?

Он медленно наклонился и поцеловал Джудит в губы. Это был короткий, но многозначительный поцелуй.

– Нам лучше поскорее вернуться в гостиную, пока Николас не разгадал без нас все тайны, – тихо сказал Леандр.

Когда все собрались в гостиной, Николас громко сказал:

– А теперь давайте восстановим все события. Джудит считает, что ее покойный муж почти ничего не зарабатывал своими стихами. Полагаю, это значит, что вы, Джудит, никогда не видели его бухгалтерских книг.

– Разумеется, не видела. Он давал мне деньги на хозяйственные расходы, вот и все. Еще мне было известно, что он получает какую-то небольшую финансовую помощь от своей семьи.

– И что случилось с этой финансовой помощью, когда он умер?

– Выплаты прекратились, именно поэтому я оказалась в столь стесненных обстоятельствах. Единственные небольшие деньги, которые я получала от его семьи, были деньги его брата, Тимоти Росситера. Зачем он высылал мне деньги, если желал зла?

– Как получилось, что он стал посылать вам деньги?

– Когда я поняла, что осталась без средств к существованию, я написала ему с просьбой продолжить выплаты, которые раньше получал от своей семьи Себастьян. Он ответил, что это невозможно, но любезно предложил высылать небольшую сумму от себя лично. Я понимала, что ему нелегко изыскать такую возможность, поэтому, приехав в Лондон, тут же известила его запиской о том, что больше не нуждаюсь в помощи. Он живет на Кларджес-стрит. Это бедный район?

Николас и Леандр обменялись взглядами.

– Это одна из богатейших улиц Лондона, – сказал Леандр.

– Но одет он был совсем бедно, когда пришел ко мне, – протестующе произнесла Джудит и вкратце описала визит Тимоти Росситера.

– «Можно улыбаться, но быть злодеем», – процитировал Николас строчки из «Гамлета». – Могли Тимоти знать о том, что дети видели в театре пьесу Шекспира «Гамлет»?

– Да! – воскликнула она. – В театре мне показалось, что я видела призрак Себастьяна. Мне тогда стало по-настоящему страшно.

– Могу себе представить, – кивнул Николас.

– Но вы так и не назвали возможную причину его странных поступков, – вмешалась Элинор. – Возможно, это всего лишь ваши фантазии.

– Ты очень практична, – сказал жене Николас. – Так что случилось с авторскими правами на стихи вашего покойного мужа и соответствующим доходом от них?

– Никакого дохода никогда не было, – ответила Джудит. – Что же касается авторских прав… этим занимался мой отец. Впрочем, я знаю, что они должны были достаться Бастьену. Я так поняла, что под этим подразумевались книги Себастьяна, по одному экземпляру каждого сочинения. Больше после мужа ничего не осталось… если не считать некоторых бумаг, в которых содержатся его неоконченные или отвергнутые им самим стихи. Ими очень интересовался мистер Брауни, но я сказала, что их просто не существует. Я не хотела платить за новые издания еще сотню гиней.

Потом Джудит рассказала чете Делейни всю историю с дорогими томами в кожаных переплетах и с золотым тиснением.

– Но те книги, которые видела я, были в матерчатых переплетах, – сказала Элинор. – Кажется, у нас тоже есть такая.

Она поспешно вышла.

– Кто унаследует авторские права в случае смерти Бастьена? – спросил Леандр.

– Понятия не имею, – покачала головой Джудит.

– Готов поклясться, это Тимоти.

– Я тоже так думаю, – кивнул Николас. – Эти права дорого стоят.

– Так дорого, что за это можно убить? – недоверчиво спросила Джудит. – Клянусь, Себастьян никогда не получал денег за свои стихи.

Элинор вернулась с тоненькой красной книжкой в руках. Книжка была похожа на те, что Себастьян заказывал для слуг, на корешке виднелась надпись: Себастьян Росситер, «Райские дары».

Полистав страницы, Джудит сказала:

– Та самая, где было напечатано стихотворение «Моя ангельская невеста»… Ничего не понимаю.

Николас откинулся на спинку кресла и, уставившись в потолок, задумчиво произнес:

– А что, если стихи вашего мужа пользовались громадной популярностью? Неудивительно, что вы, живя в тихой сельской местности, ничего об этом не знали. Леандр и я были по большей части за границей, а Элинор до нашей свадьбы вела довольно уединенный образ жизни. Вполне вероятно, мы просто ничего об этом не знаем, хотя тот факт, что моя жена слышала имя Себастьяна Росситера, говорит о многом.

– Сэр Стивен тоже знаком с творчеством Себастьяна, – сказала Джудит.

– И Бет, и Люсьен, – сказал Леандр. – Бог мой, Люк даже цитировал на память некоторые его стихи, но я приписал это тому, что Росситер был местным жителем.

Николас выпрямился в кресле, в его глазах мелькнула какая-то идея.

– Элинор, позови сюда миссис Паттерсон, – попросил он жену и пояснил гостям: – Это наша экономка, большая любительница сентиментальной литературы.

Вскоре в гостиную вошла худая женщина с ясными глазами.

– Слушаю вас, мадам, – обратилась она к Элинор.

– Миссис Паттерсон, вы что-нибудь слышали о поэте Себастьяне Росситере?

– Слышала? – удивленно вскинула брови женщина. – Да он мой любимый поэт! У меня есть все его книги. Какая это трагедия, что он так рано умер… Я не могла прийти в себя несколько недель, когда узнала о его смерти. Кстати… Мисс Роузи и мастер Бастьен, случайно, не родственники ему?

– Это его дети.

– Ах, Боже мой! – всплеснула руками миссис Паттерсон и процитировала несколько трогательных строк из стихотворения Себастьяна, посвященного детям.

Джудит сильно смутилась.

– Знаете ли вы еще кого-нибудь, кому нравятся стихи Себастьяна Росситера? – спросила Элинор.

– О, они всем нравятся! Я только что была на кухне и читала слугам его рождественские стихи… Чудесная поэзия! Великолепный поэт!

– Спасибо, миссис Паттерсон, вы можете идти.

Экономка вышла, бормоча под нос:

– Его дети… Здесь!.. Боже мой…

– Вы хотите сказать, что Себастьян получал за свои стихи большие деньги, а я об этом ничего не знала? – озадаченно обратилась Джудит к присутствующим. – Но что же он делал с этими деньгами? Мы жили очень просто, и он редко покидал Мейфилд. Кроме того, после его смерти деньги должны были перейти к Бастьену. Мой отец его опекун, и уверяю вас, он бы сказал об имеющихся деньгах, даже если бы их нельзя было потратить.