Эйна Ли - Судьба обетованная

– Ну, теперь это все позади, и мне больше не надо прятаться и убегать благодаря вам всем.

Эндрю восхищала неколебимая сила ее духа. Он вспомнил, как грубо обращался с Рейчел в то время, когда она пыталась справиться со своим горем.

– Ты очень смелая женщина, правда, Рейчел Киркленд?

Сердце радостно забилось у нее в груди. Она так долго ждала от него хоть какого-то одобрения!

– Я лишь старалась выжить, Эндрю. В этом не было ничего особенно героического.

Эндрю глубоко вздохнул и снова отвернулся к окну.

– А я вел себя, как последний негодяй. Прости меня, Рейчел. Я должен извиниться перед тобой за прошлое.

Она давно мечтала услышать эти слова, но почему-то они не принесли удовлетворения. Теперь, когда Эндрю наконец извинился, она поняла, что, в сущности, в этом не было необходимости. Но ее волновало, почему он так вел себя с ней раньше.

– Зачем ты это делал, Эндрю? Вот что мне хочется понять. Что крылось за твоими поступками?

Эндрю стоял спиной к жене, и по напряженно поднятым плечам было видно, какая жестокая борьба происходит в его душе.

– Наверное, я боялся.

– Боялся? Чего же ты боялся, Эндрю? – мягко спросила Рейчел.

Он судорожно вздохнул и обернулся. В его взволнованно блестевших глазах таилось смущение.

– Я боялся потерять тебя, Рейчел.

Она подошла ближе и подняла на него взгляд, полный безграничной любви.

– Почему же ты боялся меня потерять? Разве ты не знал, как сильно я тебя люблю?

– Я боялся открыться, довериться тебе, не зная, сколько продлятся наши отношения.

Рейчел взяла его за руку и погладила длинные смуглые пальцы, одновременно и сильные, и нежные.

– Как ты мог сомневаться в святости брака, Эндрю? Разве тебя не вдохновлял пример твоих родителей? На свете нет людей, которые любили бы друг друга сильнее, чем Рэйвен и Мэтью Эллиоты.

Глаза Эндрю потемнели.

– Эллиоты – не мои родители. Мои родители умерли, Рейчел. Я сирота-подкидыш.

– Как ты можешь так думать, Эндрю? Эллиоты растили тебя со дня твоего рождения.

Он выпустил ее руку, отошел к окну и несколько мгновений стоял, повернувшись к жене широкой неприступной спиной. Рейчел боялась, что он опять замкнется в себе. Этого нельзя было допустить, иначе их совместному счастью грозила опасность.

– Но ведь ты никогда не сомневался в том, что они тебя любят, Эндрю?

Он обернулся, и Рейчел увидела в его глазах растерянность и боль.

– Нет, я никогда не сомневался в их любви, но всегда знал, что я не такой, как они. И ничто не может этого изменить.

Увидев ее удивленное лицо, Эндрю продолжил:

– Я индеец-полукровка, Рейчел. Я не из их семьи и, следовательно, не могу называть их родными. Я похож на человека, который находит удовольствие, подглядывая за другими людьми. Я не имею права на любовь Эллиотов. Это ворованная любовь.

– Какая эгоистичная позиция, Эндрю! – мягко укорила его Рейчел. – Да ты просто слепец! Рассуждая таким образом, ты совершенно не думаешь об Эллиотах. Ты даже не хочешь знать их мнение по этому вопросу, не берешь в расчет их потребности и желания. По-твоему, они не имеют права любить тебя и заботиться о тебе только потому, что ты им не родной сын?

Она смотрела на него в упор.

– Кейт Каллахан сказала бы: «Пришло время или ловить рыбку, или обрывать наживку», Эндрю. Настала пора отделить миф от реальности. Та индейская женщина, которая тебя родила и которую ты считаешь своей матерью, не кормила тебя грудью, не выхаживала тебя, когда ты болел, не смеялась, когда ты смеялся, не плакала, когда ты плакал, и не страдала, когда ты страдал. Все это делала другая женщина – Рэйвен Эллиот.

Не дождавшись ответа, она продолжила свою страстную речь:

– А Мэтью Эллиот? Это он по-отцовски делил с тобой крышу над головой. Это он впервые посадил тебя на лошадь и научил ездить верхом. Это к нему ты приходил со всеми своими вопросами, и он всегда отвечал на них. А когда тебе было трудно, он подставлял тебе свое плечо, чтобы ты мог на него опереться. Именно Мэтью Эллиот вырастил из тебя мужчину, а не тот шотландский врач, который тебя зачал.

Рейчел настойчиво умоляла его вникнуть в ее доводы, но он все еще оставался мрачным и непреклонным.

– Если следовать твоей логике, Эндрю, то Эллиоты – тоже любители подглядывать за чужими жизнями. Ведь они с удовольствием растили ребенка, которого не имели права назвать сыном.

– И что же ты хочешь, Рейчел? – гневно спросил Эндрю. – Чтобы я забыл своих настоящих родителей, как будто их и не существовало вовсе? Они тоже были людьми из плоти и крови. Я обязан Саре и Эндрю Кирклендам своим рождением, а это уже немало.

Рейчел схватила его за руки и, горя от волнения, заглянула в темно-синие растерянные глаза.

– Никто и не ждет от тебя, чтобы ты забыл о своих корнях. Напротив, ты должен гордиться таким достойным наследием. Я буду счастлива, если оно передастся нашим детям.

Эндрю поднял руки и нежно обхватил ладонями ее щеки, любуясь сверкающими зелеными глазами.

– Значит, тебя не тревожит, что ты вышла замуж за индейца-полукровку? Есть много людей, которые будут презирать тебя за это.

Ясная улыбка озарила лицо Рейчел. В глазах ее стояли слезы.

– С тех пор как я приехала в твою страну, я много о ней узнала, Эндрю Киркленд, особенно об этой колонии, Виргинии. Я узнала, как юная индейская принцесса по имени Покахонтас вышла замуж за англичанина Джона Рольфа и как она благодаря своей мудрости была принята при английском дворе, заслужив там почет и уважение.

Эндрю насмешливо вскинул бровь.

– Не кажется ли тебе, что эта история столь же претенциозна, как убранство гостиных Виргинии?

– Как ты не поймешь, Эндрю? Союз этой девушки-туземки и полюбившего ее англичанина породил на свет первого истинного виргинца, ибо было положено начало слиянию двух совершенно разных культур.

Глаза Рейчел сверкали от волнения.

– Были и другие люди, такие же, как Джон Рольф и его Покахонтас или Эндрю Киркленд и его Сара. Они еще тогда поняли, какие громадные возможности таит в себе эта земля. Из их отваги и чести родилась замечательная, не похожая ни на какую другую страна, которая называется Америка.

Она улыбалась сквозь слезы, и лицо ее сияло.

– И наши дети, Эндрю, помогут воплотить в жизнь эту мечту о земле обетованной.

Эндрю погладил ее по спине и привлек к себе. «Если кто и не похож на других, – с гордостью подумал он, – так это замечательная женщина, которую я держу в своих объятиях. Как легко она сняла с моих глаз паутину, годами мешавшую мне жить! – Он подумал о своем будущем с Рейчел, и на его обычно строгом лице заиграла улыбка. – О Господи, как же я люблю тебя, милая! И наша совместная жизнь только начинается!»