Джейн Кренц - Сокровище

Хью постарался стать серьезным.

— Ривенхоллу ничто не грозит до тех пор, пока моя жена называет вашу жену своей подругой. И у меня тоже, если откровенно, нет ни малейшего желания продолжать бесконечную вражду. Да и вообще я не хочу больше это обсуждать.

Винсент изумленно поморгал глазами:

— Мне кажется, вы потихоньку начинаете приспосабливаться к супружеской жизни.

— Не такая уж это печальная участь.

— Да, бывает и похуже.

Утро следующего дня выдалось серым и мрачным. Хью даже пришлось зажечь свечу на столе, чтобы они с Бенедиктом могли работать.

Предстояло проверить запасы специй. Список был очень длинный. Они не дошли и до середины, как вдруг Хью показалось, что свеча горит как-то странно. Он отложил перо и потер руками глаза. Но, открыв их, увидел, что пламя стало большим, очень большим. Просто огромным.

— Что-то не так, сэр? — Бенедикт, перегнувшись через стол, озабоченно смотрел на него.

— Все хорошо. — Хью помотал головой, пытаясь избавиться от странного наваждения: ему почудилось, будто голова опутана какой-то паутиной, затуманившей сознание.

Он посмотрел на Бенедикта — лицо юноши плыло, его черты слились в сплошное пятно.

— Лорд Хью!

Хью заставил себя сосредоточиться. Он снова ясно видел лицо Бенедикта.

— Ты закончишь подсчеты сам?

— Да. — Бенедикт отодвинул чаши с травяным отваром, недавно принесенные в комнату слугой. — Я сделаю все подсчеты к завтрашнему дню, и Джулиан сможет захватить их с собой в Лондон. Сэр, вы уверены, что чувствуете себя хорошо?

— Почему, черт возьми, эта свеча скачет как бешеная? Сквозняка ведь нет.

Бенедикт уставился на свечу:

— Но пламя горит ровно, сэр.

Хью опять взглянул на свечу. Пламя дергалось и даже подпрыгивало. А еще оно приобрело какой-то странный оттенок — розовый. Розовое пламя?..

Хью оставил свечу в покое и перевел глаза на гобелен, висевший на стене. Фигура единорога, вытканная посередине, постепенно оживала, — чем дольше Хью смотрел на нее… Мифическое животное повернуло голову и уставилось на него вежливо и немного удивленно.

— Отвар! — прошептал Хью.

— Что вы сказали, милорд?

Хью взглянул на стоявшую перед ним чашу. Страшное подозрение пронзило его затуманенный рассудок.

— Ты пил его? — хриплым шепотом спросил Хью.

— Отвар? — удивился Бенедикт.

Хью снова показалось, что лицо юноши то растягивается, то сжимается.

— Нет, я никогда его не пью. Элис, правда, убеждена, что он чрезвычайно полезен для восстановления жизненных соков, но мне он противен. Я всегда выливаю его, когда она отвлечется.

— Элис! — Хью уцепился за край стола, потому что комната начала медленно вращаться вокруг него. — Отвар!

— Да что с вами, милорд?

— Найди ее. Приведи Элис. Скажи ей, скажи ей, что… яд…

Бенедикт вскочил на ноги:

— Сэр, это невозможно. Как вы смеете обвинять мою сестру в том, что она хочет отравить вас!

— Не Элис… — Слова давались Хью с трудом. — Это все Ривенхолл. Моя вина. Не надо было позволять им оставаться…

Хью медленно сполз на пол. До него донеслись быстрые шаги Бенедикта. Он бросил взгляд на гобелен — единорог не спеша направился к нему, глаза его были серьезны.

— То же самое случилось с твоим отцом и матерью, — нежным голоском пропел единорог.

Глава 18

— Милорд, я собираюсь просунуть вам в рот пальцы. Умоляю вас, постарайтесь не откусить их. — Элис встала на колени рядом с Хью, повернула его голову и попыталась силой разжать ему зубы.

Хью стошнило. Бенедикт предусмотрительно держал перед ним большую чашу.

Элис подождала, пока утихнут первые спазмы, а затем проделала все снова. По телу Хью пробежала судорога. То немногое, что еще оставалось в желудке, выплеснулось в чашу.

— Он умрет? — расширив глаза от ужаса, спросил Бенедикт.

— Конечно же нет, — убежденно ответила девушка. — Он не умрет, я спасу его. Принеси воды, Бенедикт. Большую бутыль воды. А еще молока. Быстро!

— Я мигом. — Бенедикт подхватил свою палку, поднялся на ноги и поспешил к дверям.

— Бенедикт!

— Что?

— Никому не говори о случившемся, ты понимаешь меня? Скажи, что вода и молоко нужны мне для умывания.

— А если отвар отравлен? Ведь все в замке пили его.

— Отвар не отравлен, — успокоила его Элис. — я сама выпила целую чашу. И я видела, как его пила моя служанка.

— Но…

— Поспеши же, Бенедикт.

Бенедикт повернулся и бросился вон из комнаты. Хью открыл глаза и поднял горящий взгляд на девушку:

— Элис!

— Все хорошо, милорд. Здоровье у вас крепкое, да и выпили вы меньше половины чаши. Желудок вам я прочистила, ваша жизнь вне опасности.

— Я убью его, — прошептал Хью, устало прикрыв глаза. — Клятва, данная мною Эразму, больше не защитит его.

— О ком вы говорите?

— О Винсенте, это он пытался отравить меня.

— Хью, мы не можем быть уверены…

— А кто еще мог это сделать? — Хью снова содрогнулся всем телом. — Кто, кроме него?

На пороге комнаты появился Бенедикт с двумя бутылями в руке, он тяжело дышал после быстрой ходьбы.

— Вот, я принес молоко и воду.

— Прекрасно. — Элис потянулась к одной бутыли. — Помоги мне напоить сеньора.

Хью разомкнул веки:

— Простите, мадам, но у меня пропал аппетит.

— Моя мать пишет в своей книге, что тому, кто подвергся отравлению, нужно пить как можно больше жидкости. Это позволяет восстановить жизненные соки. — Элис положила голову Хью себе на колени. — Пожалуйста, милорд. Прошу вас, выпейте.

Лоб Хью покрылся испариной, но глаза игриво сверкнули, когда он взглянул на соблазнительную округлую грудь Элис.

— Когда вы сама вежливость, мадам, я не в силах сопротивляться. Очень хорошо, я выпью все из ваших рук, если только питье не будет зеленого цвета.

Элис вскинула глаза на Бенедикта:

— Ему стало легче. Позови сэра Дунстана. Нам понадобится помощь, чтобы донести сэра Хью до кровати.

— Конечно. — Бенедикт снова бросился к двери.

— Черт возьми, — пробормотал Хью. — Я не позволю, чтобы меня несли как ребенка.

И он вышел из комнаты сам, правда, без поддержки Элис, Бенедикта и Дунстана все же не обошлось. Опустившись на массивную черного дерева кровать в своей спальне, он сразу уснул.

— Яд? — поразился Дунстан. Его руки сами собой сжались в кулаки. — Лорду Хью подсыпали яд? Вы в этом уверены?

— Да. — Элис, нахмурившись, смотрела на Дунстана. — Но пока вы никому ничего не должны говорить об этом, сэр Дунстан. Пока только мы четверо знаем правду. И я хотела бы, чтобы на какое-то время это осталось между нами.

— Ничего не говорить? — Дунстан уставился на нее так, будто она сошла с ума. — Да я переверну замок вверх дном. Я вздерну слуг, что работают на кухне, одного за другим по очереди, пока не найду того, кто подсыпал яд сэру Хью.