Мэриан Эдвардс - Поединок сердец

– Нам нужны убедительные доказательства. Видел ли кто-нибудь, как Бетани подсыпала яд? – спросил Ройса Вильгельм.

– Non, – ответил тот тем же безучастным тоном. – А если кто-либо и видел, то никто не станет свидетельствовать против нее.

– Подсласти свою просьбу. Предложи золото за любые сведения, и тотчас же откликнутся многие.

Бетани вздрогнула. Обещать золото беднякам крестьянам? В таком случае ей не миновать смертного приговора. Как можно ожидать, что разоренные войной люди откажутся от упавшей с неба удачи?

– Чем вы обеспокоены, мадемуазель? – спросил король, верно истолковав чувства Бетани.

– Вы собираетесь покупать свидетельские показания у голодающих вдов? А почему бы вам не предложить золото мне за чистосердечное признание? Это сбережет время и труды. С тех пор, как могучее нормандское войско высадилось на берега Англии, моя семья тоже живет в нужде.

Выслушав эту дерзкую отповедь, король смерил девушку ледяным взглядом:

– У тебя острый язычок. Лучше бы ты его попридержала.

– Вот как? Что еще вы намерены со мной сделать? С жизнью мне так или иначе придется расстаться, – нисколько не испугавшись, ответила Бетани. – Что вы можете обещать мне в обмен за примерное поведение? Быструю легкую смерть?

– Нет, дорогая, я мог бы предложить тебе жизнь, – ответил король, едва заметно улыбаясь. – А это большая разница. Одно дело – выбирать, какая тебя ждет смерть, и совершенно другое – выбирать жизнь.

– С чего это вы вдруг решили даровать мне жизнь? Ведь каждый истинный нормандец считает, что хороший сакс – мертвый сакс.

– Гром и молния, достаточно! – приказал ей Ройс, отворачиваясь от стены и подходя к королю. – Видите, государь: вот ее истинная натура. Эта рабыня постоянно огрызается и во всем перечит.

– Меня всегда восхищали люди, которые не пресмыкаются передо мною. И уж тебе-то должно быть хорошо известно, что превыше всего я ценю в воине отвагу. – Вильгельм повернулся к Бетани. – Какими бы ни были причины, по которым я собираюсь даровать тебе жизнь, полагаю, тебе лучше стать более сговорчивой.

С этим Бетани не могла поспорить. Почувствовав, что короля начинают раздражать ее колкости, она кивнула.

– Мудрое решение, дорогая. Я знал, что за внешним ослиным упрямством скрывается здравый рассудок.

Бетани смотрела на него, не скрывая недоверия.

– За то, что я объявлю тебя невиновной перед cобранием знатных нормандцев и саксов, ты должна будешь оказать мне одну небольшую услугу.

– Небольшую услугу?

– Oui. – Король улыбнулся, но улыбка не затронула его глаз. – Мадемуазель, ничто в нашей жизни не дается бесплатно.

Бетани сглотнула комок в горле, чувствуя, как ее пробирает дрожь.

– Мне это прекрасно известно. Но только я ума не приложу, что вы можете у меня попросить.

Она понимала: за свою жизнь ей придется заплатить, и заплатить дорого.

– Ты уже догадалась, кто я такой. Я понял это в то самое мгновение, когда переступил порог. Поэтому, если ты хорошенько подумаешь над тем, что я предлагаю, ты поймешь, почему я пытаюсь спасти тебя.

– Моя жизнь вам ничего не даст, – сказала Бетани, указывая на Ройса. – Благодаря вот этому рыцарю у меня больше нет ни земель, ни титула.

– Я слышал, у тебя есть родственники в Шотландии, – внешне безучастно произнес Вильгельм, но его пристальный взгляд, неотступно следящий за Бетани, был гораздо красноречивее слов.

– Да, – сдержанно подтвердила она. – Это правда.

– В таком случае я добьюсь очень многого, сохранив тебе жизнь. Леди Бетани, я не прибыл бы в Нортумберленд, если бы это не было мне выгодно.

– И что же вам угодно в обмен за мою жизнь?

Бетани покрылась испариной, и хотя ей очень хотелось отереть со лба пот, она сдержалась, не желая выдать свой страх.

– Ты должна по доброй воле согласиться оказать мне услугу. И никто не должен узнать о нашем уговоре.

О господи! Опять тайное соглашение. Неужели все нормандцы обожают скрытность? Бетани слишком хорошо помнила, чего ей стоила предыдущая клятва, данная завоевателю.

– Ты сохранишь свою жизнь и получишь полную свободу, – продолжал король, – и, что важнее, снова вступишь во владение Нортумберлендом и населяющими его людьми.

– Что вы хотите этим сказать, Ваше Величество? – воскликнул Ройс, и Бетани испуганно отшатнулась назад.

Не отрывая от нее взгляда, Вильгельм поднял руку, останавливая Ройса.

– Что вы на это скажете, мадемуазель?

– Государь, – ответила девушка, этим обращением уже выражая свое согласие, – буду рада оказать вам услугу. Сир, чего вы ждете от меня?

– Вы должны выйти замуж за Ройса де Бельмара.

– Ни за что! – взревел Ройс, и его гневный голос громовыми раскатами отразился от каменных стен и пола.

Наступила неловкая тишина.

Встретившись с полным ненависти взглядом, Бетани внутренне съежилась, пытаясь скрыться от сверкающих яростью потемневших, словно грозовые тучи, глаз. Разочарование Ройса можно было предугадать, но презрение и негодование явились неожиданностью. Под его пронизывающим насквозь взором Бетани потупилась. Чувствуя, как у нее внутри все переворачивается, она кивнула, выражая свое согласие.

Ройс повернулся к королю.

– Я никогда не женюсь на этой женщине.

– Если ты откажешься повиноваться мне, Ройс, ты лишишься всего, над чем трудился.

– Если я женюсь на этой низкородной сакской девчонке, я и так все потеряю, – ответил Ройс.

– Выбор за тобой, – тихо промолвил Вильгельм.

– Происхождением я познатнее тебя! – с жаром воскликнула Бетани.

Ройс молча надвинулся на нее. Под его свирепым взглядом храбрость оставила Бетани. Она вспомнила поединок, когда рыцарь стоял над нею, занеся меч, готовый пролить кровь.

– Ты хочешь выставить меня на посмешище перед всей Нормандией? Незаконнорожденный, соединенный узами брака с рабыней! На какое положение в обществе смогут рассчитывать после этого мои дети? Я сделаю так, чтобы каждое мгновение твоей жизни в качестве моей супруги стало для тебя невыносимой мукой.

Бетани ничего не ответила. Она была не в силах вымолвить ни слова. Подбородок у нее затрясся, и ей пришлось прикусить губу, чтобы унять дрожь. Слова Ройса, тон, которым они были произнесены, ранили ее и пугали. Он прекрасно отдает себе отчет в каждом сказанном слове; и впервые в его присутствии Бетани ощутила настоящий страх.

Окинув взглядом короткую белую накидку и роскошный голубой лиф платья, Бетани изумленно покачала головой. Струящаяся сквозь пальцы тончайшая ткань казалась на ощупь пушком только что вылупившегося цыпленка. Даже она, богатая, знатная землевладелица, никогда не держала в руках ничего подобного.