Джулиана Гарнетт - Леди и горец

Лохви умолк, и в зале наступила зловещая тишина. Роб и Лохви ждали, какое решение примет Аргилл. Графу ничего не стоило приказать своей многочисленной челяди схватить обоих и заточить в темницу на вечные времена. Отец и сын сильно рисковали, но при сложившихся обстоятельствах другого выхода у них не было.

Наконец Аргилл снова заговорил:

— Гленлион нарушил указ короля и должен предстать перед судом.

— Этот указ — очередная фальшивка. Роберт Брюс занят делами своей страны, и ему недосуг разбираться в спорах, возникших из-за какой-то заложницы. — Ангус подался всем телом вперед. — Говорят, англичане запросили мира. А это значит, милорд, что Брюс скоро вернется на родину и займется изменниками, пустившими корни в шотландской почве. Давай договоримся — ты отпустишь моего сына, а я не стану подавать на тебя встречный иск.

— Согласен — чтоб вас обоих черти взяли!

— В таком случае я составлю бумагу, где ты откажешься от всех обвинений в адрес моего сына — и ты, милорд, ее подпишешь!

— Составляй! — нетерпеливо крикнул Аргилл. — Одной бумагой больше, одной меньше — не все ли равно?

— А леди? — выступил вперед Роб, все это время хранивший молчание. — Что произошло с леди?

Аргилл одарил его ироническим взглядом.

— Согласно договору, родичи ее выкупили.

— Вот черт! Когда?

— Четыре дня назад. По моим расчетам, они уже пересекли границу, и их тебе не догнать. — Аргилл ехидно ухмыльнулся. — Помнится, сэру Пейтону очень хотелось побыстрее покинуть пределы Шотландии. Все кончено! Теперь Джудит в руках Уэйкфилда, и граф вряд ли отдаст ее Робу. Зародившаяся было в груди Роба надежда на успешный исход дела таяла как снег под лучами весеннего солнца. Счастье ускользало от него, и он не знал, как его удержать.

Когда они оказались на свободе, отец догнал Роба и, придержав коня, сказал:

— До Лохви путь неблизкий. Особенно пешком.

— Да, далековато, — согласился Роб, шагая по поросшей травой тропе.

Лохви пустил коня шагом и поехал с ним рядом.

— За ведьмой своей отправился? — с минуту помолчав, спросил он.

Роб остановился и поднял на него глаза.

— За женой.

Лохви поиграл желваками на скулах и кивнул.

— Ясное дело…

С озера подул холодный влажный ветер; его порывы напоминали о скором приходе зимы. Должно быть, уже октябрь наступил, подумал Роб. Сколько же он просидел в темнице замка Иннисконнел? Две недели, три — месяц?

Отвернувшись от отца, он снова двинулся в путь. Через некоторое время Лохви последовал за ним. Копыта его коня едва слышно ступали по мягкой пожухлой траве.

— Тебе бы следовало окунуться в озеро, парень. От тебя воняет. Я это чувствую, даже сидя на коне.

— Не нравится — езжай себе с Богом. Лохви тяжело вздохнул.

— Знаешь, парень, у меня и в мыслях не было, что Аргилл задумал тебя повесить. Мне казалось, худшее, что тебе грозит, — это кратковременное тюремное заключение.

— Ты ошибался.

— Да. И не только в этом.

— Верно, не только в этом, — согласился Роб. Он шел, высоко подняв голову, и свежий холодный ветер с озера овевал его лицо. Это было приятное чувство; ветер принес с собой запах сосновой хвои, но Робу чудился в нем запах вереска. Он думал о веточке белого вереска, которую Джудит подарила ему на удачу.

Ангус ехал то рядом с ним, то немного опережая его. Затем, повернув коня, преградил ему путь и протянул руку с толстыми короткими пальцами, поросшими рыжими волосами.

— Садись вместе со мной, упрямец. Так мы доберемся до Лохвисайда гораздо быстрее.

Роб посмотрел на протянутую ему отцом руку и перевел взгляд на его изборожденное морщинами лицо. Годы, проведенные во взаимной вражде, оставили в их душах глубокий, незаживающий след. Робу и в голову не могло прийти, что отец когда-нибудь вот так запросто, по-дружески протянет ему руку. И все-таки, несмотря на то что между ними произошло, Роб не мог не признать, что отец — человек порядочный и понятие чести ему не чуждо, хоть он его и толкует по-своему. Ангус Лохви жесток, но не вероломен. И это, как осознал теперь Роб, часть давней родовой традиции Кэмпбеллов. Стиснув руку Лохви, Роб вскочил на лошадь и расположился у нее на крупе за спиной у отца.

— Господь всемогущий! — фыркнул Ангус. — Да от тебя воняет, как от борова в хлеву.

— Тогда давай поедем быстрее, чтобы запах относило ветром.

Ангус рассмеялся и дал коню шпоры.

На расстоянии лиги от замка Лохви они увидели спускавшихся с холма кавалеристов. Роб их узнал и попросил отца придержать лошадь.

Всадники подъехали и взяли их в полукольцо. Ехавший во главе отряда Арчи Маккаллум некоторое время с недоумением взирал на сидевших на одной лошади Роба и лэрда Лохви. Позади Арчи виднелись разгоряченные скачкой лица Макгрегоров и Макнэшей. Объединенные общей целью — стремлением спасти хозяина, они прекратили на время свои вечные перебранки и ссоры.

— В Гленлионе хоть кто-нибудь остался? — спросил Роб. Арчи кивнул:

— Все Маккаллумы там. Так что не беспокойся. Один из Макнэшей пренебрежительно фыркнул, но на него не обратили внимания. Откашлявшись, Арчи сказал:

— Мы это… Собрались, значит, чтобы вырвать тебя из лап палача.

— Как видите, я уже на свободе. Но работенка для вас найдется. Надеюсь, вы не прочь немного поразмяться?

— Не прочь! — воскликнули они хором, и их голоса еще долго разносились эхом над горным озером.

— В таком случае едем, — сказал Ангус и, дав коню шпоры, послал его вперед.

Глава 26

Влажный ветер, завывавший уныло, как злой дух вод Келпи, кружил в воздухе упавшие листья. Лошадь путалась этих крохотных смерчей, прядала ушами, ржала и сбивалась с шага. Джудит успокаивала животное, ласково похлопывая его по крутой шее. В скором времени кавалькада должна была пересечь шотландскую границу и оказаться на территории Англии. Джудит решила бежать, но такая возможность ей не представилась. Сэр Пейтон догадывался о ее намерениях и приставил к ней надежных людей, днем и ночью они не спускали с нее глаз. Джудит, однако, не теряла надежды осуществить свой план и дожидалась удобного случая. Пошел холодный дождь. Джудит накинула капюшон шотландской шерстяной накидки брейд, которую продолжала носить назло брату, и окинула взглядом окаймлявшие дорогу холмы и поросшие вереском торфяные болота. Впереди, на расстоянии нескольких миль от того места, мимо которого они проезжали, виднелась выстроенная в незапамятные времена невысокая каменная стена, отделявшая Англию от Шотландии. Джудит подумала, что преодолеть эту полуразрушенную стену на лошади не составит никакого труда; куда сложнее преодолеть взаимную ненависть и предрассудки, разделявшие эти две нации. Потом она подумала о Робе; она думала о нем постоянно с того самого дня, как уехала из замка Иннисконнел. Что с ним? Жив ли он? Отпустил ли его Аргилл на свободу, как обещал? С недавних пор ко всем ее мыслям о любимом человеке примешивалось сильнейшее беспокойство, усугублявшееся отсутствием каких-либо известий о нем, а также неопределенностью ее собственного положения, которое она остро ощущала. Какой-то всадник догнал Джудит и поехал с ней рядом. Даже не повернув головы, она поняла, что это не охранник. Приставленные к ней стражники, устав от ее бесконечных едких насмешек, старались держаться от нее подальше и неспешно трусили за ней на расстоянии полсотни ярдов.